Воспитание бабочек полностью

– Но это было мое решение, – пояснил Адоне. – Это я не хочу, чтобы племянница обо мне знала.

Кассирша в универмаге говорила обратное, и Серена готова была провалиться сквозь землю от стыда, что поверила сплетням. Но сейчас речь шла о другом, и ее единственный друг, похоже, пытался ей что-то сказать.

– Почему ты не хочешь, чтобы твоя племянница знала, что у нее есть дядя?

– Ты не знаешь всей истории.

Серене вспомнились слова Гассера. Когда она с вызовом спросила начальника полиции, сколько пожаров устроил Адоне, чтобы заслужить бесконечную кару, тот ответил, что дело не только в поджогах.

Но об остальном вам лучше спросить его самого…

– Я никогда не хотел причинять никому вреда, – повторил Стерли. – В тот день я уже установил свои устройства среди деревьев, – добавил он, восстанавливая в памяти какой-то случай из прошлого. – Обычно я смотрел, как разгорается пламя, с безопасного расстояния. Я всегда старался задержаться как можно дольше, чтобы полюбоваться игрой зверя. Помню, в тот день я пробыл там довольно долго. И, уже собираясь уходить, увидел перед собой этого человека.

Адоне с потерянным видом опустил взгляд в пол. Серена уже боялась услышать, чем закончится его рассказ, хотя он только начал говорить.

– Турист стоял в нескольких метрах от меня, но нас разделяла огненная стена. Не подозревая, кто я, он кричал и звал меня на помощь. Я не мог добраться до него, но я пытался. Клянусь, я пытался. – Он поднял руки в черных перчатках, скрывающих шрамы. – Зверь проглотил его у меня на глазах. Я никогда не забуду взгляд этого человека, когда он тонул в пламени.

Серена почти видела, как бедняга барахтался, пока огонь тащил его на дно. Адоне Стерли был немногословен, но заимствовал слова из книг и каждый раз старался подобрать наиболее подходящие. Это вызывало уважение. Серена подошла к нему и коснулась его щеки.

– Я не могу тебя судить, – сказала она, поглаживая его кожу. – И даже не думаю, что хочу.

Он кивнул, все еще отводя взгляд.

Серена подняла его подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. И поскольку они были в настроении для признаний, она тоже решила раскрыть ему один секрет.

– Я уже говорила тебе, что не хотела Аврору, что собиралась отдать ее на удочерение. Потом мне пришлось оставить ее себе, но после родов я все равно отказалась кормить ее грудью. Я чувствовала, что не подхожу для этого, что психологически не готова. Но возможно, я поступила так только в отместку за то, что Аврора вынудила меня стать ее матерью, а я не могла выполнять иные обязательства, кроме чисто формальных. – Серена покачала головой, ей показалась забавной эта нелепая мысль. – Патронажные медсестры успокоили меня, заверив, что роженицы отказываются кормить грудью чаще, чем принято считать. Девочке будут давать смесь, она все равно вырастет сильной и здоровой, но, главное, мне сказали, что моя дочь никогда не заметит разницы… Вот только никто еще не имел дела с Авророй. В отличие от большинства детей, она отказывалась есть заменители. – Серена хорошо помнила те дни. – Чтобы Аврора не умерла от голода, я согласилась приложить ее к груди. – Сосредоточившись, она все еще могла ощутить, как маленькие губки сжимают ее соски. – Аврора начала кормиться. Точнее, она начала жадно утолять голод в любое время дня и ночи. Такое поведение удивило всех, но не меня. Эта крошка показала мне свою силу воли, еще когда я ее вынашивала. В очередной раз проявив упрямство, Аврора хотела дать мне понять, что мы с ней теперь единое целое, что избежать этого невозможно и никто и ничто нашу связь не разорвет. Больше никогда, – с нажимом добавила Серена. Затем помрачнела. – После ночи пожара я просыпаюсь с мокрой грудью каждый раз, когда мне снится Аврора. Сначала это казалось мне ужасным, почти чудовищным. Да и как это возможно, ведь я много лет не кормила дочь грудью? Но потом мне объяснили, что это естественно, что это пережиток материнского инстинкта, свойственный всем женщинам, потерявшим маленького ребенка. Тело как будто все еще чувствует потребность заботиться о выживании своего потомства. Но я считаю, что есть другое объяснение. – Она помолчала. – Я вспомнила дни, проведенные в родильном отделении, вспомнила, как Аврора заставила меня кормить ее грудью, и об узле, который связывал нас с тех пор. Теперь каждый раз, увидев ее во сне и проснувшись мокрой, я чувствую что-то вроде связи с загробным миром. Чувствую, что это моя девочка во сне просит меня, чтобы я ее покормила, потому что все еще нуждается во мне… Я уверена, что в эти моменты Аврора рядом со мной, очень близко.

Казалось, ее рассказ тронул Адоне, почти потряс.

Серена, напротив, немного успокоилась и улыбнулась. Но затем что-то в ее лице снова погасло.

– Проблема в том, что с некоторых пор я уже не помню снов об Авроре. И только просыпаюсь в мокром. И я ненавижу это. И ненавижу себя.

Наступила тишина, хрупкая, как хрусталь. Любой звук, даже самый тихий, мог разбить ее вдребезги. Но сейчас она была совершенной.