И вот, когда однажды вечером Шерингемы высадились у крыльца собственного дома на Хаф-Мун-стрит, то обнаружили, что мистер Стоук потрудился на славу. Обстановка небольшого особняка отличалась недурным вкусом и элегантностью. Геро, придя в полный восторг, принялась бегать по комнатам, то и дело восклицая, как хорошо смотрится письменный стол, как милы обои в гостиной, как она рада тому, что предпочла голубую парчу зеленой, и не кажется ли Шерри, что Ферди выбрал для его библиотеки именно ту мебель, которая нужна. Оба джентльмена, и Ферди, и мистер Рингвуд, в этот день уже побывали на Хаф-Мун-стрит; Ферди оставил букетик цветов у дворецкого, а мистер Рингвуд – канарейку в позолоченной клетке. Геро была настолько тронута этим знаком внимания, что, не успев даже снять шляпку, уселась за письменный стол с закругленными краями и написала свое первое письмо на превосходной бумаге с золотым обрезом, предоставленной многоопытным мистером Стоуком, а затем повелела пажу немедленно доставить послание на Страттон-стрит.
А вот хозяина дома ожидал сюрприз далеко не столь приятный. На импозантном двухтумбовом столе в комнате, которую его супруга настойчиво именовала библиотекой, громоздилась пачка умопомрачительных счетов. Виконт был слегка ошеломлен, причем не столько собственной расточительностью, сколько той, что продемонстрировала Геро. Его светлость не мог понять, каким образом она умудрилась потратить такую баснословную сумму на одну лишь мебель, но потом благородно решил – он не станет упрекать жену за это. Просматривая прочие счета, пришедшие от модисток и портных, Шерри задумчиво присвистнул, однако предыдущее знакомство с подобными заведениями не позволило ему испытать чрезмерного изумления при виде стоимости одного-единственного платья или капора с перьями, связанного наподобие шляпки. Виконт сунул пачку счетов в выдвижной ящик стола, решив передать их своему поверенному при следующей встрече. Любой, кто был хоть немного знаком с натурой его светлости, непременно отметил бы отрезвляющий эффект, который произвела на него женитьба, поскольку еще месяц назад он попросту швырнул бы счета в огонь.
Молодожены отужинали в гордом одиночестве в положенное модой время – восемь часов вечера, – сидя друг напротив друга в очаровательной столовой своего нового дома. Прислуживал им дворецкий, чья костлявая фигура и бледность, похоже, свидетельствовали о склонности к умеренному образу жизни. Обед, состоявший из цыпленка на вертеле с грибами, коему предшествовал разделанный лобстер и петушиные гребешки в вине, за которыми последовали грушевый пудинг и трюфели, был приготовлен великолепно, поэтому заслужил похвалу виконта. Геро, которой уже нанесла визит тучная особа, распоряжавшаяся на кухне, очень хозяйственно заявила: они рады тому, что в кухне решились-таки заменить старый камин на современную плиту.
Виконт, правда, едва не испортил произведенный эффект, широко улыбнувшись жене с другой стороны стола и спросив, с чего это, черт возьми, она решила, будто разбирается в кухонных плитах. Геро, лукаво подмигнув ему в ответ, сказала:
– Я, быть может, разбираюсь в них недостаточно, но миссис Грумбридж говорит, что плиты – весьма полезное изобретение, которое к тому же позволяет сэкономить
– Ну что ж, во всяком случае это уже кое-что, – заявил Шерри, подставляя бокал, чтобы попробовать вино из бутылки, которую предупредительно держал у локтя виконта дворецкий. – Нет, не это. Принесите игристого шампанского. Оно тебе понравится, Котенок.
Поскольку его светлость предпочитал сухое вино, Геро пришлось изобразить на лице гримасу ценительницы и выразить удовлетворение, которого она на самом деле не испытывала. Заметив это, его светлость рассмеялся, но заявил, что не может позволить ей и далее портить желудок такой ерундой, как миндальный ликер; он предложил жене быть хорошей девочкой и допить вино.
– За вас, миледи! – провозгласил Шерри, поднимая свой бокал. – Черт возьми, должны же мы выпить за свой первый дом!
Следуя указаниям виконта, Геро послушно покинула его по окончании ужина и удалилась в гостиную наверху, пока он в одиночестве вкушал портвейн. Поскольку одиночество его светлости быстро наскучило, вскоре он присоединился к Геро, развалившись на одном из стульев с обивкой соломенного цвета. Протянув свои длинные ноги к камину, в котором тлели угли, виконт зевнул и заявил, что в женитьбе все-таки есть свои положительные стороны.
– По крайней мере, – добавил его светлость, – они были бы, если бы ты не купила на редкость неудобные стулья! Как Ферди, черт его побери, мог допустить подобное?
– Разве ты не помнишь, Шерри? Их мы купили вместе, в самый первый день, когда ты отправился со мной выбирать мебель.
– Господи милосердный, наверное, я был подшофе!
– Пожалуй, ты просто сел не туда, – заметила Геро. – Пересядь вот сюда: это кресло очень удобное!
Виконт без возражений поменялся с ней местами и, провозгласив, что кресло и впрямь удобное, дал Геро повод проникнуться чувством удовлетворения.
