На следующее утро они встретились за завтраком, обуреваемые болезненными воспоминаниями о вчерашней ссоре. Виконт, вежливо пожелав Геро доброго утра, уткнулся в газету. Геро налила себе кофе и принялась медленно жевать рогалик. После короткой паузы она проглотила непонятно откуда взявшийся комок в горле и сказала:
– Шерри?
Виконт опустил газету.
– Да?
– Ты не хочешь ломтик ветчины? – предложила Геро, которую его холодный голос поверг в уныние.
– Нет, спасибо, не хочу.
– Или… или еще кофе?
– Нет, – отказался виконт, вновь возвращаясь к газете.
Геро подкрепилась несколькими глотками кофе и предприняла новую попытку:
– Шерри?
– Ну, что еще?
– Н-ничего! – ответила девушка, сопроводив свои слова отчетливым всхлипом.
– Ради всего святого, – сказал его светлость, – только не реви!
– Пожалуй, мне лучше в-выйти из комнаты, потому что я не м-могу не плакать, когда ты так холоден со мной! – заявила Геро.
– Я вовсе не холоден с тобой.
– Ох, Шерри, как это на тебя похоже – говорить вот так, когда ты сам прекрасно знаешь, что дурно обошелся со мной! – сказала леди Шерингем, и по губам ее скользнула робкая улыбка. – И так было всегда! Но раньше ты никогда не называл меня «мадам» этим ужасным тоном, и я бы предпочла, чтобы ты надрал мне уши! Честное слово!
– И ты бы получила по заслугам! – сказал его светлость, протягивая руку через стол. – Нет, правда, Котенок, мне чертовски жаль, что я обидел тебя! Но сказать такое… Но ты обещаешь, что этого больше не повторится?
– Обещаю! – вскричала Геро, вкладывая свою ладошку в его руку.
По лицу виконта расплылась невольная улыбка.
– Проклятье, я отдал бы пятьсот фунтов за то, чтобы взглянуть на физиономию Джила, когда ты спросила, нет ли у него оперной танцовщицы! – сказал он.
– Ты думаешь, это могло ему не понравиться? – с тревогой поинтересовалась Геро. – Он такой близкий друг, что мне показалось, будто я могу спросить его о чем угодно. Кроме того, мне действительно хотелось знать, потому что ты говорил, они есть у всех, и…
– О господи, да мало ли что я говорил! – простонал Шерри. – Забудь об этом, чертенок! Что до
– Больше я не скажу ни слова, – просветлев, пообещала Геро. – А разве у женатых мужчин их не бывает?
Виконт, рассмеявшись, перебросил ей через стол счет.
– Нет, если у тебя есть жена, тратящая столько денег на парочку вот таких никчемных шляпок! – ответил он.
– О боже! – воскликнула Геро, которую мгновенно охватили угрызения совести. – Наверное, мне не следовало их покупать. Вот только одну из них я надевала, когда мы ездили в Ричмонд, и ты еще сказал, что она тебе очень нравится, Шерри!
– Нет-нет, дело не в этом! – запротестовал виконт, накручивая на палец один из ее локонов. – Экстравагантная маленькая транжира! Надевай ее сегодня! Я прокачу тебя по Парку, если хочешь. У меня есть желание опробовать ту пару гнедых, приобретенных мной на прошлой неделе в «Таттсе».
– Очень хочу! – воскликнула Геро, на горизонте которой рассеялись все тучи.
Разумеется, глупо было бы надеяться, что эта размолвка станет единственной, омрачившей безоблачную атмосферу в доме на Хаф-Мун-стрит. Можно было биться об заклад: юная леди, выросшая в глуши Кента и незнакомая с тонкостями общественного этикета, наделает ошибок, то и дело попадая в мелкие неприятности, которые подстерегают любую отважную девушку, решившую произвести фурор в свете. Женясь на Геро, виконт отдавал себе отчет в том, что она не искушена относительно правил поведения в высшем обществе. Но, отчасти из-за ошибочной уверенности, что его мать возьмет Геро под свое крылышко, а отчасти из легкомысленной надежды, что девушка быстро освоится, он не предвидел, будто ему самому предстоит сыграть важную роль в ее дебюте. Знакомые виконту светские дамы редко зависели от мужей в выборе развлечений; не приходилось их спасать и от последствий собственного невежества. В сущности, его светлость очертя голову окунулся в семейную жизнь, наивно рассчитывая ограничиться тем, что время от времени он будет сопровождать миссис Шерингем на балы и приемы, катать ее по Парку да мило болтать с ней за чашечкой утреннего чая. Подобные уступки со стороны виконта вряд ли могли помешать ему в погоне за собственными удовольствиями.
