По дороге домой он строго-настрого наказал ей ни под каким предлогом не говорить никому, где они были, и категорически запретил появляться в обществе леди Эпплби. Внимательно расспросив супругу о знаках внимания, которыми пытался осы́пать ее мистер Ярфорд, Шерри, хотя и не без сожаления, отказался от первоначальных намерений вызвать этого зарвавшегося молодца на дуэль. Виконт, впервые в жизни обнаружив, что отныне ему приходится думать и отвечать сразу за двоих, сообразил: вызвать мистера Ярфорда на дуэль – значит накликать на голову Геро тот самый скандал, коего он всеми силами стремился избежать. Несмотря на то что подобная мысль была ему очень неприятна, Шерри оказался вынужден признать – наилучшим выходом будет и дальше продолжать делать вид, будто ему ровным счетом ничего не известно об эскападе Геро. А, поскольку мистер Ярфорд, получив трепку от самого обычного горожанина, выставил себя на посмешище, можно было надеяться, что и он станет помалкивать о событиях сегодняшнего дня.
– Котенок, все Ярфорды как один – изгои и сумасброды, – вдруг заявил его светлость. – И Брокенхерст тоже. Да, знаю, я довольно хорошо знаком с ним, но это не важно. Можно иметь массу знакомых, которых нежелательно представлять собственной жене. – Внезапно сообразив, что именно так он и поступил, Шерри добавил: – Не нужно было мне приглашать его к нам на ужин. Но я часто забываю, что женат.
– Знаешь, по правде говоря, я не очень-то обращала на него внимание, – призналась Геро. – Зато меня шокировало упрямство Гусси. Понимаешь, в пору нашего детства она никогда не вела себя так. И хотя, разумеется, у очень многих дам есть любовники, я
– А кто сказал тебе, что у многих дам есть любовники? – спросил виконт. – Только не говори, будто это был я! Я никогда не говорил тебе ничего подобного, и можешь не уверять меня в обратном!
– О нет, конечно, но теперь я немного повидала свет и узнала тысячу разных вещей, о которых раньше даже не подозревала! – не без гордости пояснила леди Шерингем и застенчиво посмотрела на него. – А ведь ты, Шерри, имел в виду именно это, не так ли, когда сказал, что не станешь возражать при условии, если я буду соблюдать приличия?
Виконт взглянул прямо в глаза Геро. Собственно говоря, он действительно имел в виду именно это. Однако теперь спросил себя, а не было ли в его роду помешанных, и коротко ответил:
– Ничего подобного!
– Вот как! – сказала Геро и предположила: – Наверное, ты считаешь меня чересчур молодой для таких вещей?
– Считаю. Причем очень молодой! – с нажимом заявил его светлость.
– Вот как! – повторила Геро и умолкла.
Через несколько дней его светлость повел супругу на грандиозный гала-концерт в Воксхолл-Гарденз, пригласив для этого нескольких гостей. Среди них была и мисс Милбурн, родителей которой удалось убедить, пустившись на маленькую хитрость, передать ее под опеку Геро. Но все приличия в этом смысле удалось соблюсти, равно как и в отношении виконта к собственным гостям.
Единственным, что омрачило веселую атмосферу праздника, стала бурная ссора между мисс Милбурн и лордом Ротемом, случившаяся после того, как его сиятельство Северн, заприметив Несравненную, покинул собственную компанию и на весь остаток вечера присоединился к друзьям виконта. Разумеется, событие это оказалось достойно всяческого сожаления, но мисс Милбурн была слишком хорошо воспитана, чтобы дать волю своему раздражению, и поскольку все уже привыкли к припадкам угрюмости у лорда Ротема, то неприятный инцидент замяли, не позволив ему испортить удовольствие остальных гостей.
Ссора, вспыхнувшая в Воксхолл-Гарденз между мисс Милбурн и лордом Ротемом, продлилась дольше, чем можно было ожидать. У Ротема окончательно сдали нервы, а мисс Милбурн была очень возмущена тем, что он выбрал столь неподходящее место для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать свой пылкий нрав, поэтому даже отказалась принять его, когда лорд явился к ней на следующий же день, дабы принести свои извинения. Поскольку герцог Северн поднимался по ступенькам резиденции Милбурнов в тот самый момент, когда Джордж сбега́л по ним вниз, причем его немедленно впустили в дом, не было ничего удивительного в том, что горячий молодой человек попросту потерял терпение.
Подбадриваемый своими многострадальными друзьями, лорд Ротем решил отказаться от всех притязаний на руку самой ветреной кокетки в Лондоне и даже некоторое время прилагал к этому максимум усилий. Он позволил себе забыть о своем разбитом сердце на время, достаточное для того, чтобы предложить Шерри на спор участвовать в гонках, выбрав себе в качестве достойного идеала для подражания сэра Джона Лейда, который однажды совершил настоящий подвиг, двадцать два раза подряд проехав через ворота с проемом чуть-чуть шире его экипажа. Впрочем, никто из молодых людей не смог превзойти его достижение: Шерри потерпел неудачу уже на пятом прогоне, а Джордж – на седьмом.
