Каждое утро строем, под охраной, мы шли на работу. До нее от лагеря было около двух километров. Всех распределили по бригадам, та, в которой был я, работала на прокладке железной дороги. Дни были похожи друг на друга, как две капли воды: работа, отдых в лагере, опять работа…
В феврале 1943 г. почувствовали какое-то изменение к худшему и обращении с нами. Мастера-немцы иногда за малейшую провинность, а зачастую и без повода стали набрасываться на людей с кулаками. Однажды мы услышали продолжительный колокольный звон — и никак не могли понять, что произошло. Немцы приходили на работу угрюмыми и раздражительными.
Вилли, пожилой немей, который трудился вместе с нашей бригадой, обмолвился как -то: мол, под Сталинградом много немцев погибло и очень много попало к русским в плен. Этой весточке с фронта обрадовался несказанно, но разделить эту радость с кем-нибудь в лагере опасался: были тут и такие, кто за похлебку мог продать фашистам и мать родную…
Строительство дороги завершилось, нашу бригаду перебросили на сооружение бараков на территории самого лагеря.
В нашем лагере были люди не только из России, но и французы, поляки… Пол Европы было здесь представлено. В субботу мы работали до обеда, а вторую половину дня и в воскресенье отдыхали. Невдалеке от лагеря располагались усадьбы немцев. По выходным они часто приходили к воротам лагеря, просили охранников выделить им людей на хозработы в усадьбах. Мы с охотой шли работать туда: кормили там отлично. Нас брали на учет, а вечером хозяин приводил людей назад.
Чаще всего меня брал на работу старик Штейн. Я пилил дрова, чистил сарай и двор, ухаживал за огородом. Хозяин хорошо кормил, давал с собой еду и сигареты. Этим богатством я делился со своими товарищами. Штейн хвалил меня за то, что я все делал старательно. Ему нравилось, что я немного знаю немецкий — только со мной он мог объясниться. Потому он и не хотел никого 6ольшее брать к себе. А когда у Штейна закончилась работа, он рекомендовал меня соседям. Работал я все выходные на усадьбах. И это мне нравилось: в лагер кормили плохо, а я получал дополнительное питание, сигаре ты и даже намного денег. Один мастер, который работал вместе с нами, по нашей просьбе приносил кровяную колбасу и другие продукты, чтобы расплатиться с ним, нужны были марки.
Летом 1943 годы группу из 10 человек, и меня в том число, отправили на работу на лесозавод в поселок Хунген Гисенско района. Нам здесь стало хуже: кормили очень плохо, хотя мы тяжело работали на погрузке досок в вагоны, жили мы в помещении бывшей тюрьмы — всех разместили по сырым камерам… Охраны не было: Фашисты понимали, что мы вряд ли решимся на побег — ведь, чтобы добраться до родных мест, надо было пробраться по территории Германии и оккупированной Польши. Это практически было невозможно!
Но все же двое наших товарищей попытались бежать домой, на Украину. Они как-то выяснили, какие вагоны будут отправляться в Польшу, взяли с собой, запас хлеба и воды и незаметно спрятались в одном из вагонов между досками… Мы долго ничего не знали об их судьбе. Но через месяц немецкий офицер, построив нас, сообщил: беглецов задержали в Польше, избили розгами до полусмерти и отправили в концентрационный лагерь.
В октябре на завод приехал хозяин такого же предприятия из села Ландорф /оно находилось в 30 километрах от Хунгена / и одолжил двух рабочих — выбор пал на меня и моего хорошего друга Петю Силина из Ростова- на Дону, веселого, находчивого и преданного товарищам человека. Мы не раз в трудную минуту выручали друг друга…
На заводе в Ландорфе работало 9 человек — два немца, один француз и шестеро из оккупированных республик СССР. Мы, «русские», жили, как одна семья. После лагеря в Эдерхайме и сырых камер Хунгена, обстановка, в которую мы попали здесь, показалась раем. Нас хорошо кормили, выдавали спецодежду и обувь, жили мы в большой теплой и уютной комнате. Мы свободно, без охраны, передвигались по селу, в выходные дни разрешалось навещать соседние села, где у хозяина работали угнанные в Германию советские люди.
Мы вели себя хорошо, старательно работали, чтобы не вызывать гнев хозяина, полиции и населения. Отношение немцев к нам было неплохим: нам разрешалось по выходным дням заглядывать в пивную — там мы баловались пивом, покупали сигареты. Хозяин, помимо харчей и одежды выдавал и немного денег — на развлечения.
