Я написала: середина путешествия. Но это по здешним, западным представлениям путешествие начинается с того, что человек трогается в путь - садится в машину, поезд, самолет, идет пешком. Кстати, а ходят ли здесь? Мне все больше попадалась бегущая Америка. Мне кажется, что вся страна это подросток, бегущий в школу. А у нас "дальний путь" начинается с ОВИРа. Для непосвященных - отдел виз и регистраций; бывает районный, городской, областной, республиканский, всесоюзный или союзный - не знаю; относится к ведомству, которое называется МВД - Министерство внутренних дел. Существует, кажется, с тех пор, что и государство, и только что в Сан-Франциско мне довелось встретиться с одной из давних его клиенток. Родилась в США. В 20-х годах приехала с родителями в СССР строить коммунизм. Подала заявление о выезде в 1937 году. Получила разрешение в 1941 году, перед войной. Сейчас преподает в Беркли.
Итак, я пришла в ОВИР (районный) 25 сентября 1982 года. Дата связана с человеком, о котором сейчас читает в газете мой самолетный сосед, - это не литературный прием, а чистая правда, все читают сейчас о Толе Щаранском. Я специально приехала из Горького, чтобы Толина мама Ида Петровна Мильгром могла встретиться у меня дома с иностранными корреспондентами. Мы должны были объявить, что Толя 27 сентября начинает голодовку. В то время родным Толи трудно было найти в Москве дом, где они могли бы это сделать. Я приехала заранее, и у меня оказались свободными два дня, их как раз хватило, чтобы получить и заполнить анкеты, два экземпляра, на машинке, без помарок и исправлений. Фотографии у меня были готовы давно (ух, и страшна же я стала!). А необходимость думать о поездке появилась уже с весны, когда после гриппа было обострение увеита в левом глазу, а в правом вновь стало прыгать давление. В ОВИРе все прошло без особых осложнений, так как копия свидетельства о смерти моего отца у меня была с собой. Я знала по прошлым годам, что прочерк вместо указания места его смерти всегда вызывал беспокойство нижнего чина МВД, принимавшего документы. Других несуразностей этого документа он не замечал, а там год смерти был 1939-й, а запись о смерти сделана в 1954 году - кто хранил это в памяти? И места смерти нет вообще - только прочерк.
Я была довольна, что подала документы, - вроде сделан какой-то шаг. Но, даже предполагая, сколько еще будет трудностей впереди, пока получим разрешение, я все же и представить не могла, каким будет этот путь на самом деле. А сейчас я в самолете над серединой Америки - сосед справа читает газету; скосив глаза, я вижу фотографию: улыбающийся Толя (выглядит неплохо - откормили перед обменом), прислонившаяся к его плечу серьезная Авиталь. Сосед слева дремлет, и на коленях - журнал "Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт", на обложке портрет: приспущенные веки, худое изможденное лицо - вот он, Андрюшин путь к моей поездке в Америку. Его письмо президенту советской Академии наук (приложение 19), его надзорная жалоба по моему делу (приложение 20) - это только часть того, что было с нами за три года, прошедшие со дня подачи мною заявления в ОВИР. Все, что не рассказал он, теперь должна рассказать я.
У меня очень мало времени. У меня не очень много сил. Мне не хочется вспоминать - хочу забыть, так отличается от нормальной жизни и вообще от жизни здешней та, которой мы живем там. Рассказ невеселый, и его трудно сделать развлекательным. Это еще не воспоминания - для них все слишком близко и слишком больно. Здесь хорошо бы дневник, но в нашей жизни писать дневник нельзя, обязательно попадет в чужие руки. Это скорее всего хроника. Так как у меня нет времени, чтобы сделать из нее то, что можно назвать книгой, то пусть уж те, кому захочется читать, так и воспринимают. Я же постараюсь быть максимально точной в изложении. Для меня самой это еще и "После воспоминаний", "Postscriptum", - "Воспоминания" писал Андрей, я же была их инициатором, потом машинисткой, редактором и нянькой. Все, что я сделала как нянька, чтобы они выжили, стали книгой и дошли до своего читателя, стоит других "Воспоминаний" или, может, детектива, но этому еще не пришло время. Андрей поставил дату окончания своей книги - 15 февраля 1983 года. Я начну с этого дня.
1
Сердце болит. - Академическая медицинская помощь. - Письмо академиков и "глас народа". Подаем в суд. - Лизин день рождения
