Я поехал лечиться в Виши, и Шаляпин, узнав, что я там, тоже приехал в Виши. Дирекция городского театра, разузнав о приезде Шаляпина, предложила ему спеть в театре Виши оперу «Дон Кихот» Массне.
Я присутствовал в театре. Появление Шаляпина на сцене вызвало восторженные аплодисменты. Я заметил, что Шаляпин побледнел, – оказалось, в эту минуту он увидел, что в будке нет суфлера, а спектакль шел по-французски. И Шаляпин спел весь спектакль на французском языке, без суфлера. Он говорил мне после спектакля:
– Ты не можешь представить, какой ужас охватил меня, когда я увидел, что нет суфлера. Я сам удивляюсь, как я мог ничего не спутать и петь. В первый раз пришлось пережить такое испытание.
В Виши я написал с Шаляпина портрет.
Однажды ко мне в комнату забрался сверчок, да такой голосистый, что я не знал, как от него избавиться. Неизвестно было, где он стрекочет. Не давал спать.
Я жаловался Шаляпину. Тот долго слушал сверчка и сказал:
– Вот он, тут, в углу. – Шаляпин показал на пол. – Давай воду.
Шаляпин взял графин и стал поливать пол.
Но сверчок не унимался.
Тогда Шаляпин решил, что ошибся, взял с умывальника кувшин и стал поливать пол в другом месте.
Сверчок как ни в чем не бывало продолжал петь.
– Что такое! – изумился Федор Иванович и поднял глаза к потолку.
– Слышишь? Ведь он на потолке!
– Ну, брось, Федя, – сказал я.
– Нет, постой, я его найду…
Я ушел пить воду. Когда я вернулся, то увидел, что Шаляпин мирно спит на моей постели, а сверчок сидит на его согнутом колене и стрекочет. Я поймал сверчка в платок. Это был небольшой серый кузнечик. Шаляпин попросил, чтобы я отдал сверчка ему.
– Я его возьму к себе в Россию. Я люблю, когда кричит сверчок. Пущу его на печку или в баню. У нас нет таких голосистых.
Шаляпин взял коробку, наложил травы, сделал дырочки для воздуха и унес. В России я его как-то спросил:
– А как же сверчок-то из Виши?
– Представь, я его в гостинице забыл. Какая досада.
В России Шаляпин купил лесное имение на речке Нерли. Сначала просил меня, чтобы я уступил ему мой дом. Хотел жить, как я – в деревне. И я, по просьбе Теляковского, уже готов был согласиться, но оказалось, что дом мой мал.
Тогда я сделал для Шаляпина проект большого дома. Серов, взглянув на него, с улыбкой сказал:
– Строить хотите терем высокий?
– Да, – ответил я, – «на верху крутой горы знаменитый жил боярин, по прозванью Карачун».
Место, где строился дом Шаляпина по моему проекту, называлось Ратухино. Строил его архитектор Мазырин по прозвищу Анчутка. Шаляпин принимал горячее участие в постройке, и они с Мазыриным сочинили без меня конюшни, коровники, сенной сарай – огромные, скучные строения, которые Серов назвал «слоновники». Потом прорубали лес, чтобы открыть вид.
Над рекой построили помост для рыбной ловли, огромную купальню. Походную палатку заказали вдвое больше, чем у меня, – и в день открытия дачи позвали московских гостей – друзей.
Новый дом пах сосной.
Приятель Федора Ивановича Петруша Кознов, здороваясь ласково с гостями, каждому на ухо говорил:
– Не пью.
За обедом были пельмени, но не удались. Федор Иваныч огорчился и стукнул по столу кулаком. Вся посуда на большом столе подпрыгнула кверху и, брякнувшись обратно на стол, – разбилась.
Шаляпин приказал выкатить бочки с пивом для собравшихся на праздник крестьян окрестных деревень. Пили водку, пиво, была колбаса, пироги, копченая тарань.
Федор Иваныч стал говорить мужикам речь. Те кричали «ура!», но речь не слушали – было пьяным-пьяно. Вдобавок набежали тучи, разразилась гроза, проливной дождь, и с потолка в столовой протекла вода. Архитектор Анчутка, не проложивший деревянную крышу толем, захватил чемодан и убежал от греха на станцию. Федор Иванович в сердцах послал за ним вдогонку верховых, но тот где-то спрятался.
Шаляпин так рассердился, что сказал мне и Серову:
– Едем в Москву.
– А как же гости-то?
– Едем!
И мы уехали в Москву.
С тех пор Шаляпин не приезжал в деревню более года.
Кстати, когда уехали из деревни его жена и дети, дачу обокрали. Выкрали медную посуду, одеяла. И украл все сторож дачи.
– Вот видишь, – говорил мне Федор Иванович, – в этой стране нельзя же жить…
На даче остались собаки, огромные водолазы, которых Шаляпин купил специально для того, чтобы никто не осмеливался ходить через его двор. Собаки, которых управляющий кормил кониной, за год одичали одни в лесу, и в лес по грибы показаться нельзя было.
Шла война. Федор Иванович устроил в своем московском доме лазарет. Жена и дочери были сестрами милосердия. Доктором он взял Ивана Ивановича Красовского.
Шаляпин любил свой лазарет. Беседовал с ранеными солдатами и приказывал их кормить хорошо. Велел делать пельмени по-сибирски и часто ел с ними вместе, учась у них песням, которые они пели в деревне. И сам пел им деревенские песни. Когда пел:
то я видел, как раненые солдаты плакали.
