На днях выставка открывается. Стараюсь создать в просторном павильоне Северного отдела то впечатление, вызвать у зрителя то чувство, которое я испытал там, на Севере. Вешаю необделанные меха белых медведей. Ставлю грубые бочки с рыбой. Вешаю кожи тюленей, шерстяные рубашки поморов. Среди морских канатов, снастей – чудовищные шкуры белух, челюсти кита.
Самоед Василий, которого я тоже привез с собой, помогает мне, старается, меняет воду в оцинкованном ящике, в котором сидит у нас живой милейший тюлень, привезенный с Ледовитого океана и прозванный Васькой. Самоед Василий кормит его живой плотвой и сам, потихоньку выпив водки, тоже закусывает живой рыбешкой. Учит тюленя, показывая ему рыбку, кричать «ур…а!»:
– Урр… а, ур… а-а-а!..
Тюлень так чудно подражает и тоже кричит:
– Урр-а-а-а!
– Можно посмотреть? – спросил вошедший в павильон худой и очень высокий молодой человек в длинном сюртуке, блондин, со светлыми ресницами серых глаз.
– Смотри, – ответил самоед Василий.
Тюлень Васька высунулся из квадратного чана с водой, темными глазами посмотрел на высокого блондина, крикнул:
– Ур-а! – и, блеснув ластами, пропал в воде.
– Это же черт знает что такое! – крикнул, отскочив, высокий молодой человек, отряхивая брызги, попавшие ему в лицо от всплеска тюленя.
«Где я видел этого молодого человека?» – подумал я.
Василий, не обращая внимания на присутствие чужих, выпил рюмку, подмигнул и съел живую плотицу. Молодой человек в удивленье смотрел прямо ему в рот. И вдруг я вспомнил: «Это Шаляпин!» Но он меня не узнал и, обратившись ко мне, спросил:
– Что же это у вас тут делается, а? Едят живую рыбу Здравствуйте, где это я вас видел? У Лейнера, в Петербурге, или где? Что это такое у вас? Какая замечательная зверюга!
Тюлень снова высунулся из воды. Шаляпин в упор смотрел на него и, смеясь, говорил:
– Ты же замечательный человек! Глаза какие! Можно его погладить?
– Можно, – говорю я.
Но тюлень блеснул ластами и окатил всего Шаляпина водой.
– Дозвольте просить на открытие, – сказал подрядчик Бабушкин, – вот сбоку открылся ресторан-с. Буфет и все прочее. Чем богаты, тем и рады.
– Пойдемте, – сказал я Шаляпину.
– Куда?
– Да в ресторан, вот открылся.
– Отлично. Мое место у буфета. – И он засмеялся.
Сбоку павильона, когда мы спускались с лестницы, штукатуры оканчивали большой чан. Я сказал:
– Этот чан будет наполнен водой, и здесь будут плавать большие морские чайки и альбатросы, которых я привез с Дальнего Севера.
На террасе ресторана, когда мы сели за стол, хозяин подошел к нам и спросил:
– Что прикажете для начала?
Бабушкин распоряжался. Подавали балык, икру, водку, зеленый лук, расстегаи со стерлядью.
– Удивление, этот ваш павильон. Все глаза пялят. Интересно. А в чану-то что будет? – обратился ко мне хозяин.
Я хотел ответить, но Шаляпин перебил меня:
– По указу его императорского величества, будет наполнено водкой для всеобщего пользования даром.
Хозяин и буфетчик вылупили глаза.
– Господи! – воскликнул хозяин. – Конечно, ежели, но это никак не возможно! Ведь это что ж будет… народ обопьется весь.
– Ну вот, – сказал Шаляпин, – давно пора, а то.
Бабушкин, закрыв глаза, смеялся.
Весело завтракал Шаляпин и рассказывал какой-то новый анекдот. От буфета, улыбаясь, подошел к нам бравый полицейский пристав.
– Простите, – сказал, смеясь, – чего это вы говорите? Что из этого бассейна государь император поить народ водкой будет. Чего выдумаете! Невозможное положение. Говорите зря. Да ведь что в этом самое вредное – поверят! Ведь это пол-Нижнего придет. Не говорите, пожалуйста.
– Садитесь, – предложил Шаляпин. – Это я верно говорю. Но больше одного стакана не дадут. И только тому, кто живую плотицу съест. Вот как тот самоед. – И он стал звать рукой самоеда Василия.
Василий живо подбежал к нам. Шаляпин, наклонясь, что-то ему шепнул. Василий убежал в павильон и вернулся, держа в руках живую плотицу.
– Вот, посмотрите!
Шаляпин налил в стакан водку, Василий махом выпил ее и закусил плотицей.
– Видели? – сказал Шаляпин. – А теперь попробуй-ка нашей закуски…
Он еще налил стакан Василию и пододвинул к нему балык и икру.
Самоед выпил водку и стал оробело закусывать.
– Ну что, какая закуска лучше? – спросил Шаляпин.
– Наша, – ответил самоед.
– Поняли? – спросил пристава Шаляпин.
Бабушкин и пристав только переглядывались друг с другом.
– Какой народ, и откуда такой!
– А вот, – сказал Шаляпин, – настоящий народ. А вам подавай все жареное да копченое!..
– Невиданное дело, – смеялся Бабушкин.
К павильону подошли Мамонтов с товарищем министра Ковалевским.
Шаляпин, увидав их, крикнул:
– Савва Иванович, идите сюда!
Услыхав голос Шаляпина, Савва Иванович направился к нам на террасу и познакомил Шаляпина с Ковалевским.
– Что делается! – хохотал Шаляпин. – Ваш павильон – волшебный. Я в первый раз в жизни вижу такие истории. Он и меня заставляет, – показал он на меня, – есть живого осетра. Кто это у вас, этот иностранец?
Шаляпин хохотал так весело, что невольно и мы все тоже засмеялись. А пристав даже вытирал слезы от смеху:
– Что только выдумают!..
