Застал здесь все лишь в устроении, но верю в самое светлое. Коля со мною и будет жить здесь. Мы друг другу очень рады. Но я соскучился о тебе и Нюше и Брюсовском п. Уж скоро теперь!
Катя родная, как мне больно твое отсутствие именно теперь, после злополучной беседы. В доме так пусто без тебя и осиротело. Я, наконец, начал действительную работу. Провансальцы давно меня влекли, но я не знал и не подозревал, что я сразу у них найду целые россыпи именно того, что мне нужно.
Люди меня сегодня не терзали. Нюша охраняла. Сейчас она сидит в столовой с тетей Сашей{115}, которая только что вернулась веселая и освежившаяся поездкой, весьма удачной.
Ты, верно, сейчас наслаждаешься безмерно дивной тишиной деревенской зимы. Маркизе{116} мой привет и m-lle Deline, одной — задорный, а другой — нежный. Сие есть загадка.
Ладыжинским липам, меня чаровавшим летом и осенью, да шумится радостно в зимних ветрах, и да буду я дышать их расцветами в 1916 году.
С Новым Годом и Новым Счастьем, Катя, милая.
Целую и люблю тебя истинно и всегда. Твой К.
Катя милая, я все как будто еще не уехал из Москвы и писать ничего не могу. Нюша, верно, передала тебе те маленькие новости, которые меня здесь встретили. Впрочем, эти малости угрожают превратиться в полное видоизменение моих ближайших планов, — и не угрожают, а, вернее, ласково обещают. Ведь я считал лишь своим долгом поехать в Сибирь этой весной, а никак не изысканным удовольствием. Теперь же, может быть, я и не поеду туда до осени. Меклер за противозаконное пропечатание в афише Морозова слова «шлиссельбуржец», а также за какой-то скандал, происшедший на лекции Петрова{117}, в котором неизвестно кто был виноват, он или полиция, присужден административно к аресту на 3 месяца. Просто стали делаться дела в Петербурге. Понемногу и на четвереньках будем приучаться ходить. Конечно, будут приняты меры; предприняты хлопоты. И сессия Государственной Думы не за горами. Пока что о Меклере собираются хлопотать два-три лица. Я не стал дожидаться и сегодня же, еще до его ареста, отправился к градоначальнику и беседовал с его помощником. Он был любезен со мной, но сказал, что ничего сделать нельзя, что постановление уже состоялось и только что состоялось, значит, именно сейчас никак не может быть отменено. Через несколько дней я предприму дальнейшие меры, так сказать, вопреки своим интересам, из чистого человеколюбия к Меклеру, к которому отнюдь не чувствую никаких нежных чувств и даже напротив. Но, думаю, что из всего этого не выйдет ничего путного. Полуустроенную поездку в Сибирь, лишь полуустроенную, я, конечно, не приму. Довольно мне. И если все останется так, я продлю свое пребывание в Москве и Питере до половины Великого Поста, может, и более, а потом отправлюсь в уже любезные мне города — Саратов, Самару, Казань, Харьков, Одессу и кончу Кавказом и Закавказьем, Самарканд, Бухара и прочие цветистости. В Сибирь же поеду лишь осенью.
Все это разъяснится более или менее в течение недели.
Милая, а как ты, как все вы? Отдыхаете от циклонов? Мушка писала мне, что в Брюсовском после меня и без меня фантастически тихо. Александре Алексеевне еще раз за все ее благие заботы, и за тонкое внимание, и за изысканную радость ежедневного, ежечасного умственного общения сердечное шлю спасибо. Чуть я прибыл в город Невы, уже чувствую большой пробел в возможностях и усладительной легкости совершать свою работу. Здесь не пойдешь так просто из своей комнаты в другую комнату, где книгохранилище и добрый, умный дух при нем.
Вчерашнее выступление с поэмой Руставели, точнее со своим расширенным словом о ней (параллель — Руставели, Данте, Петрарка, Микель-Анджело), было блестящим. Слушатели были совсем воспламенены. Но мне было грустно. Я устал от северян, мне хочется Юга. Завтра читаю «Лики женщины». Все билеты уж несколько дней, как расхватаны. Этому выступлению, над довершением которого я работаю в данную минуту и завтра допишу (женщина в великих религиях, русская крестьянка и еще нечто), суждено быть таким же захватывающим, как «Поэзия-Волшебство».
Петербург мне в этот приезд, как город, неприятен, и я чувствую, что я опять полюбил Москву.
Прощай, то есть до скорого свидания. Целую тебя, Катя. Поцелуй Нинику и Таню. От Ниники жду быстрой присылки того, что просил переписать. Обнимаю тебя. Твой К.
