Когда муж получил назначение в Вильно и должен был представиться Государю Николаю II, мы приехали из Иркутска в Петербург и пробыли там месяц. Муж познакомил меня со своими многочисленными родными, жившими в столице. Мы нанесли визит и Владимиру Андреевичу Эдлер фон Ренненкампфу.
Он жил в своем огромном доме на Стремянной улице.[348] Его огромный вестибюль был хорошо обставлен, а в начале лестницы стоял большой бурый медведь с подносом для визитных карточек в лапах. Воображаю, каким он был страшным, когда был живым… Поднявшись по лестнице, устланной пушистым ковром, мы миновали множество салонов и залов, убранных с большим вкусом. Надо отдать справедливость хозяину дома за прекрасный вкус относительно его устройства и убранства. Глаза разбегались от изобилия ковров, старинной мебели, картин и музейных вещей. В доме стояла удивительная тишина, из-за которой он казался нежилым: кроме хозяина, лакеев и служащих в нем никого не было…
Наконец, дошли до большого мрачного кабинета. У окна в кресле на мягких колесах полулежал хозяин дома с закутанными пледом ногами. Он болел подагрой… Владимиру Андреевичу было за восемьдесят, но выглядел он моложе своих лет: ни одного седого волоса, взгляд суровый, сосредоточенный, умный и энергичный. Он никогда не улыбался, не вел пустых разговоров; ненавидел женщин, и в доме у него служили только мужчины. Я не знала причины этой ненависти, и муж рассказал мне его историю.
Владимир Андреевич был очень богат, и уже немолодым женился на красивой бедной девушке. Детей у них не было. Случилось так, что жена полюбила его родственника. Она развелась с Владимиром Андреевичем и вышла замуж за предмет своей страсти. С тех пор Владимир Андреевич возненавидел всех женщин, и моего мужа удивило то, что этот старик захотел со мной познакомиться.
Со мной он говорил недолго, а все больше беседовал с моим генералом. Интересовался всем – войной, усмирением Сибири и вообще политикой. Видно было, что, несмотря на свою болезнь и страдания, он был молод душою и полон интереса к жизни. Владимир Андреевич любил и ценил моего мужа, выделял его из всей петербургской родни. Он охотно принимал Павла Карловича, когда тот приезжал в Петербург по служебным делам. Для других же был недоступен и под предлогом болезни редко кого принимал.
Он много потрудился в молодости – был дейст[вительным] стат[ским] советником, директором фарфоровой и хрустальной фабрики, основал в Петербурге пороховое общество. Председателем административной комиссии этого общества и его директором был брат мужа Владимир Карлович Ренненкампф. Владимир Андреевич был архимиллионером. Он создал в Ингрии[349] майорат Ренненкампфов, основой которого стали его поместья Самарка, Шереметьевка и три огромных особняка в столице. Умер он в 1910 году в Петербурге, дожив до глубокой старости – до восьмидесяти пяти лет.[350]
Глубокоуважаемый господин редактор «Верности»! Рука моя не поднимается писать воспоминания – мемуары, касающиеся дел Российского государства и общественного значения. Это роль не моя. Делом сим занимаются и займутся те, кому сие ведать надлежит.
