Он был интересным и незаурядным человеком, о нем много говорили и писали. У П. К. Ренненкампфа были заслуги в Китайск[ую] и Японск[ую] войну, многие считали его героем. Продавались даже броши, булавки, открытки, спички и мыло с его портретом. У меня они тоже были. Неужели и в это время у нее не появилось никакого интереса к отцу! Это тем более удивительно, ведь она жила в военной среде. Отчим был военный, и Лидия не могла не знать о заслугах отца, даже если бы и хотела. Отец ее был так популярен, о нем говорила вся Россия!
Он дал Лидии возможность получить хорошее образование, изучить языки и музыку. Она окончила гимназию с медалью, очевидно, была неглупой и способной девочкой. Когда она окончила гимназию и стала взрослой девушкой, отец написал ей письмо и просил приехать к нему в Вильно, хотел познакомиться с нею. Написал, что он теперь командующий войсками Вил[енского] военного округа, женат, и ее ждут удобства, семья и уют, а не холостяцкая неуютная квартира. Писал, что жаждет увидеть и поближе узнать свою дочь, так как по письмам трудно познакомиться, и, вообще, странно и неестественно отцу и дочери не знать друг друга. К тому же дорога не дальняя, и она может с удобством приехать в Вильно.
Ответ для отца был печальный. Дочь написала, что мать находит ее еще очень молодой для самостоятельных «путешествий». Тогда он написал еще раз, что, если она боится желез[ной] дороги и не решается ехать к нему одна, то ее сестра Ира с удовольствием приедет за ней, а потом отвезет обратно. Ира совсем взрослая и всюду ездит одна. Она положительная, серьезная и уже совершила кругосветное путешествие: была в Японии, в Индии и т. д. Так что и Лидия, и ее мать могут спокойно положиться на Иру.
Но и на это нашлась отговорка, не помню уже теперь, какая. Она так и не приехала к отцу погостить, как он ее просил. Он так хотел ее видеть и познакомиться, ведь при случайной встрече они могли друг друга не узнать и разойтись как в море корабли. У дочери ли не было желания увидеть отца, или мать этого не хотела, так мы и не узнали…
В официальной газете «Новое время», в ее специальном разделе, всегда помещалась заметка о приезде П. К. Ренненкампфа в Петербург, и сообщалось, где он остановился. Таким образом, генерала мог посетить любой, желавший с ним встретиться. Подобные объявления давались обо всех видных людях.
Как-то мы с мужем были в Петербурге. Неожиданно нам доложили, что генерала желает видеть его дочь Лидия Пав[ловна] Ренненкампф. Муж мой очень обрадовался, вскочил и, не успев даже ничего сказать доложившему, побежал ее встречать в переднюю. Поцеловал Лидию, обнял и притащил в столовую, где были мы с его сестрой Бетси Крузенштерн.
Павел Карлович познакомил нас со своей дочерью, и мы стали вести общий разговор. Он сразу же поделился с ней своей радостью – накануне его назначили генерал-адъютантом Государя Николая П. Она не понимала, что значит быть генерал-адъютантом. Муж мой объяснил ей, что это – большая честь и, вообще, что все это значит. Она внимательно его выслушала. Отец сказал ей, чтобы она его поздравила и поцеловала. Он усадил ее рядом с собой на диван и разговаривал с нею. Отец был доволен встречей с дочерью, но в ней никакой радости я не заметила. Очевидно, она с матерью приехала в Петербург, случайно прочитала в газете об отце и пришла повидать его. Лидия не сказала, почему она приехала, а отец ничего не спросил, не желая наводить разговор на ее мать. Долго она у нас не задержалась – все время смотрела на часы и куда-то спешила, может быть, ее ждала мать.
Свидание не дало ничего ни в смысле знакомства друг с другом, ни в смысле сближения. Отец так обрадовался дочери, но, очевидно, в ее душе не было к нему никаких родственных чувств. Может быть, это естественно, судить не берусь. Они расстались, когда она была маленькой, а мать сделала отношение дочери к отцу чисто официальным – не внушила ей ни любви, ни интереса к нему, так как и сама его не любила, а вышла замуж, как большинство выходит – по расчету. Лидия жила в семье отчима, может быть, и его называла «папой» и привыкла к нему как к отцу. От этого же отчима у нее были сестры и братья по матери. Она считала своей семьей их, а не отца, который только посылал ей деньги на жизнь и образование.
В начале войны Лидия прошла курсы сестер милосердия и, как мы слышали, ухаживала за ранеными и больными в районе ближайших военных действий. В газетах писали, что за заслуги[333] она награждена Георг[иевской] медалью или крестом, точно не помню. Значит, как сестра милосердия отлично выполняла свой долг и была на высоте. За это ей честь и хвала! Долгое время мы ничего о ней не слышали. Уже здесь, в Париже, я случайно узнала о том, что Лидия возглавляет Русский союз сестер милосердия в Гренобле. Замуж она не вышла, так как носит девичью фамилию.
