«Постепенно [восстание] дошло до Чжунли и Динъюаня. Крестьяне (минь) бросили земледелие и взялись за оружие. Последовавших за злодеями было несколько десятков тысяч» [183, 1а]. Эти сообщения, а также тот факт, что четверо из пяти вождей были крестьянами, позволяют считать крестьян главной движущей силой на начальном этапе восстания в Хаочжоу. Как правило, в имеющихся в нашем распоряжении источниках не сообщается, против кого боролись повстанцы в этом районе. Только Чжу Юань-чжан оставил ценное свидетельство о том, что они убивали «алчных и продажных чиновников» [183, 1а]. Стало быть, действия повстанцев в Хаочжоу с самого начала были обращены против местных чиновников. По-видимому, восстание в Хаочжоу было в основном выступлением податных крестьян (миньху).
Чжу Юань-чжан утверждал также, что повстанцы якобы занимались грабежами, сжигали дома и селения. Когда спустя два месяца после начала восстания они перешли границу области, то везде «поступали так же» [183, 1а-1б]. «Мин ши» подчеркивает, что грабежами занимались четверо вождей-крестьян, в то время как Го Цзы-син осуждал их за это [98, гл. 122, 1б]. Прежде всего трудно представить, чтобы хаочжоуские крестьяне грабили своих односельчан, таких же бедняков. В этом позволяет усомниться и следующее сообщение. Монгольский военачальник Чели Бухуа был послан с тремя тысячами всадников на подавление восстания Хаочжоу. Он расположился лагерем в 30 ли от города, не решаясь подходить ближе. В окружающих селениях его солдаты хватали «лян-минь (поселян), повязывали им головы красными платками и выдавали за захваченных в плен «бунтовщиков», требуя наград у вышестоящего командования» [76, гл. 1, 7б; 116, 2б; 183, 1б]. Чжу Юань-чжан указывал, что в результате таких действий поселяне толпами уходили к повстанцам в город, и оборона его становилась все более прочной [183, 1б]. Если бы повстанцы занимались повальными грабежами, то вряд ли народ шел к ним, даже под угрозой быть схваченными монгольскими солдатами. Очевидно, повстанцы грабили богатых и зажиточных людей, а войска «хватали» бедняков, которые, спасаясь от них, переходили к повстанцам.
Указание на то, что правительственные войска повязывали головы «бунтовщиков» красными платками, подтверждает, что повстанцы Хаочжоу носили тот же отличительный знак, что и повстанцы Лю Фу-туна, и их восстание было частью общего восстания «красных войск».
Через два месяца после начала восстания к повстанцам (76/77) Хаочжоу присоединился бродячий буддийский монах Чжу Юань-чжан. Он родился в 1328 г. в уезде Чжунли округа Хаочжоу в семье очень бедного арендатора (дяньху). У Хань, тщательно изучавший материалы о детстве и юности Чжу Юань-чжана, пишет, что его отец с трудом находил в аренду клочок земли на условиях уплаты шести десятых урожая [124, 6]. В 1344 г. (в 4-й г. чжи-чжэн) в Хаочжоу после засухи и налета саранчи начался жесточайший голод. Вспыхнула эпидемия, унесшая мать, отца и старшего брата Чжу Юань-чжана. Семья была так бедна, что у него не оказалось даже средств, чтобы купить клочок земли и на ней похоронить родителей. Сердобольный односельчанин Лю Цзы-цзу разрешил похоронить умерших на своей земле. Оставшись без средств к существованию, 17-летний Чжу Юань-чжан ушел в ближайший монастырь Хуан-цзюэ-сы и стал послушником [182, 1а-1б; гл. 1, 1а-1б]. То был маленький монастырь с обветшалыми строениями, в котором жили 90 монахов, кормившихся за счет арендной платы с дяньху, работавших на монастырской земле. Из-за неурожаев последних лет монастырь почти не имел доходов [124, 11-14]. Спустя два месяца после поступления в него Чжу Юань-чжана все обитатели монастыря от настоятеля до послушника вынуждены были отправиться странствовать, чтобы добывать пропитание. Облачившись в монашеское одеяние, ушел и Чжу Юань-чжан. Три года бродил он по областям Гуанчжоу, Гучжоу, Жучжоу и Инчжоу. В 1348 г. (8-ю луну 8-го г. чжи-чжэн) Чжу Юань-чжан вернулся в монастырь, где пробыл до 1352 г. [142, 1б; 98, гл. 1, 2а].
Как видим, уже в юношеские годы Чжу Юань-чжань познакомился с жизнью различных социальных групп. О бедствиях арендаторов он знал по опыту своей семьи. Годы странствий еще более обогатили его опыт, расширили кругозор. Знакомство с грамотой, которой он выучился в монастыре [142, 1б], способствовало быстрому выдвижению Чжу Юань-чжана среди крестьянских повстанцев Хаочжоу.
