жа — ликторы.
После победы над Варинием Спартак стал, по выраже-
нию одного древнего писателя, «велик и грозен». К нему
стекалось всё большее количество народа, и войско его
достигло 70 тысяч. Спартак свободно двигался теперь по
Кампании, опустошая и уничтожая латифундии, а рабов
присоединяя к своим силам. Когда в его руки попадали
мастерские, их использовали для изготовления оружия,
в котором ощущалась острая нехватка. Наконец, захватив
несколько табунов, повстанцы сформировали конницу.
Спартак старался водворить в рядах своих сотоварищей
строгую воинскую дисциплину. Рабы несли караульную
службу; в их легионах, организованных по римскому об-
разцу, появились знамёна и военные значки. Перед самим
Спартаком несли знаки власти римских полководцев, за-
хваченные в числе прочей добычи. Но не все беглецы, сте-
кавшиеся к Спартаку, понимали необходимость соблюдения
строгой дисциплины. Несмотря на противодействие Спар-
така, во время движения повстанческого войска по Южной
Италии участились случаи грабежей, поджогов, насилий.
Поэтому, по мере того как восстание распространялось на
новые области, многие жители мелких населённых пунктов,
узнавая от бегущих соседей о приближении «беглых ра-
бов», торопились укрыться со всем своим скарбом в сосед-
них горах.
В этот период войско восставших рабов, опустошив
города Нолу и Нуцерию в Кампании, двинулось дальше
на юг. Вскоре оно уже чувствовало себя, как дома, и в
соседних областях — в Лукании и в Апулии. Вплоть до
стен городов Консенции, Турий и Метапонта господствовали
вчерашние рабы, и Римская республика оказалась в серьёз-
ной опасности, тем более что и против Сертория и против
Митридата военные действия всё ещё продолжались и тре-
бовали новых усилий, армий и средств. В Риме было неспо-
койно. В напряжённой обстановке войн обнаружился не-
достаток хлеба, и оба консула 73 г. до н. э. вынуждены были,
отложив все остальные дела, срочно заняться снабжением
столицы. Одновременно подняла голову и римская демокра-
тия. Трибун Лициний призывал не давать столь необхо-
димых республике рекрутов, если не будут отменены реак-
ционные законы Суллы и восстановлена прежняя консти-
туция.
В этот период перед рабами с неизбежностью вставал всё
тот же вопрос: что делать дальше? Спартак выдвинул преж-
ний план — пробиться к границам Италии, перевалить
Альпы, за которыми откроется путь к далёкой родине и
оставленным семьям. Успехи не вскружили голову Спар-
таку, он понимал, что силы рабов даже после всех их побед
недостаточны для того, чтобы опрокинуть всё здание рабо-
владельческого Рима. При таких условиях дальнейшее про-
должение войны было не в пользу повстанцев: рано или
поздно отборные легионы и лучшие полководцы республики
вернутся в Италию, и тогда самая героическая борьба ока-
жется бесполезной. Разбив римское войско ещё раз или
даже несколько раз, рабы будут так же далеки от полной
победы, как и сейчас. Поэтому Спартак считал вполне ра-
зумным двинуть свои отряды на север, к Альпам, к желан-
ной свободе.
Римские метательные машины (реконструкция)
Но при всей убедительности этих рассуждений они не
могли быть одинаково близки и понятны всем рабам. Не
каждый отдавал себе отчёт в том, что уничтожены отнюдь не
лучшие, кадровые, закалённые в битвах римские легионы,
а случайно навербованные отряды. Далеко не каждый из
вчерашних рабов, распрямивших изнурённое трудом тело,
расправивших исполосованные бичами плечи, задумывался
о далёких перспективах движения, о его задачах. Опьянев
от сознания своей свободы и силы, многие не хотели смот-
реть в будущее и стремились лишь к тому, чтобы отомстить
угнетателям и пожить свободно, не зная принудительного
труда и плети надсмотрщика. Поэтому все древние писатели
упоминают о безуспешных попытках Спартака остановить
убийства, пожары, грабежи и насилия, неизбежность ко-
торых он не мог в глубине души не понимать. Удовлетворе-
нием накопившейся ненависти к угнетателям было кровавое
зрелище, когда на похоронах одной пленной женщины, на-
ложившей на себя руки после насилия, рабы устроили гла-
диаторские игры, заставив 400 пленных римлян впервые
ощутить на себе остроту переживаний, которые те привыкли
оценивать с безопасных сидений римского цирка...
Итак, далеко не все рабы, привезённые в Рим из далё-
ких стран, стремились на родину. Что же должны были
предпринять те, кто родился и вырос в неволе? Куда им
было идти, и кто мог поручиться, что за Альпами они не
стали бы в конце концов всё теми же бесправными рабами?
Некуда было уходить и тем свободным, кто в разное время
присоединился к движению. Поэтому нет ничего удиви-
тельного, что в Южной Италии силы восставших раздели-
лись. Тех, кто хотел остаться и продолжать борьбу, а
в случае крайней опасности встретить неизбежную смерть
с оружием в руках, возглавил Крикс. Остальные, которых
было большинство, последовали на север под знамёнами
Спартака; Эномай к этому времени погиб в одном из сра-
жений.
Если в первые месяцы восстания римское правительство
не уделило ему внимания, а в дальнейшем пыталось пода-
вить «мятеж гладиаторов» сравнительно небольшими от-
