Восстать из Холодных Углей полностью

Твой миньон заперт внутри конструкта. Соединитесь, и я перенесу нас обоих внутрь конструкта.

— Что?

Протяни руку и дотронься до дурака.

Мир вокруг меня дернулся. Замерзший амфитеатр исчез. Мои друзья исчезли. Обугленные останки Сильвы исчезли. Я оказалась в роскошном большом зале, декорированном в золотых и красных тонах, таких глубоких, что они казались кровавыми. Меня окружали колонны, уходя в густую, как смола, темноту высоко над головой. Зал простирался в бесконечность во всех направлениях — колонн было так много, что это казалось невозможным. Передо мной столпились сотни людей, одетых в причудливые одежды, о которых я слышала только в историях. Я видела все цвета, какие я только могла вообразить, от нежно-желтого до насыщенного коричневого и белого, такого яркого, что на него было больно смотреть. И каждый из присутствующих что-то говорил, голоса сливались в какофонию звуков, которая эхом разносилась по залу, наслаиваясь на другие звуки.

— Что это за место? — Я едва слышала свой собственный голос из-за криков мужчин и женщин передо мной.

Конструкт. Ты бы назвала это сном. Я родился в одном из них, собранном воедино из тысячи разных впечатлений. Ты уже была в таком раньше, когда мы впервые встретились.

— Внизу, в Яме. Ты заманил меня в ловушку тьмы и ранил.

Моя тень засмеялась надо мной. В большом зале был свет, но источника его не было, и все же моя тень протянулась влево и поднялась на одну из колонн. Пока я смотрела, моя тень отделилась от колонны и шагнула ближе ко мне, не касаясь какой-либо поверхности. Она была чернее глубокой ночи и слишком четко сохраняла мои очертания. Сссеракис наблюдал за мной из сияющих ям зеленого света, которые были глазами моей тени.

— У тебя здесь есть форма?

Правила здесь другие. Я могу принять любую форму, какую пожелаю.

Я посмотрела вниз.

— Мы все еще связаны? Ты не сможешь отделиться от меня.

Тень рассмеялась, зеленый свет заструился по неровным краям ее рта. Конечно, нет. Ты так мало знаешь об одержимости. Я не могу оставить тебя, Эскара. Мы будем вместе, пока ты не умрешь.

— Что? Мне кажется, тебе следовало сказать мне об этом до того, как я согласилась тебя носить. — Ужас был прав, я мало что знала об одержимости. Почти ничего, на самом деле. Мне не раз приходило в голову, что я понятия не имею, как избавиться от Сссеракиса. Хуже того, я поняла: для того, чтобы выполнить свое обещание и отправить древний ужас домой, в Другой Мир, мне придется умереть. Конечно, я все равно понятия не имела, как это сделать.

Ты не спрашивала. Ты предложила себя в качестве сосуда еще до того, как узнала все факты. Вряд ли это моя вина.

— А как насчет портала? Он нас разделил.

Нет, не разделил. Мы все еще были связаны. Именно так я нашел дорогу назад, когда ты открыла портал.

Мне надо было много о чем подумать. Слишком много, учитывая, что я была там, чтобы спасти Хорралейна, а не спорить с ужасом внутри меня относительно определения разделения и возможного прекращения наших отношений. Я отвернулась от Сссеракиса и направилась к толпе людей, очень плотной толпе. Некоторые размахивали руками, другие делали грубые жесты, и все кричали.

— У меня не хватает работников, чтобы ухаживать за моими полями.

— В моей деревне налоги выше, чем в его.

— Воры украли трех овец из стада одного из моих фермеров.

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на бессмысленную болтовню и нырнула в толпу. На меня нахлынули воспоминания о Яме, о том, как я стояла в очереди к Корыту, проталкиваясь между другими струпьями, чтобы получить немного каши. Внутри расцвело разочарование, а вместе с ним и гнев. Я больше не была той девушкой, беспомощной и слабой. Я больше не страдала от того, что потерялась в давящей толпе. С криком я потянулась к своему Источнику пиромантии и подожгла руки… Что ж, я попыталась. Внутри конструкта ничего не произошло.

Несмотря на окружающий меня шум, до меня донесся издевательский смех Сссеракиса. Здесь другие правила, Эскара. В тебе нет магии. Ты просто один из актеров в этой пьесе, и правила применимы к тебе так же, как и к любому из этих образов.

— Но на тебя они не распространяются? — крикнула я ужасу.