— Значит ли это, что ты управляешь конструктом? — спросила я, проталкиваясь мимо другой группы кричащих людей.
Кто-то из толпы толкнул меня, и, признаюсь, я потеряла самообладание. Я никогда не отличалась большим терпением, и я была утомлена. Странно, что мое утомление перешло в конструкт, а мои травмы — нет. Я набросилась на ближайшего из толпы и нанесла ему удар в лицо, которым гордился бы Хардт. Я оттолкнула женщину, стоявшую по другую сторону от меня, и ударила локтем в лицо мужчину, стоявшего позади меня. На несколько мгновений вокруг меня открылось пространство, и я могла дышать. Затем толпа снова сомкнулась вокруг меня, еще плотнее, чем раньше. Те, кого я ударила, не обратили на меня внимания и не пострадали; они только продолжали что-то кричать перед всеми нами. Проклятие моего маленького роста в том, что я никогда не могла видеть поверх толпы. Иногда я завидую тем, кому повезло с ростом, пока не вижу, как они таранят головами низкие крыши и дверные проемы.
К тому времени, как я добралась до первых рядов толпы, я хваталась за грудь и тяжело дышала от изнеможения. Сссеракис шагал рядом со мной, и моя тень проходила сквозь толпу, как будто ее там и не было. Мне хотелось повернуться и обрушиться на толпу. Они могут не чувствовать моих атак и даже не испытывать неудобств от них, но, нанеся несколько ударов, я бы почувствовала себя лучше.
Перед толпой я нашла Хорралейна. Гигантский головорез скорчился на огромном золотом троне, который выглядел бы чересчур хвастливо, даже если бы на нем восседал бог. Слезы катились по его щекам и капали с бороды, а на голове у него была большая корона. Взгляд Хорралейна скользнул по толпе, стоящей перед ним, его глаза блуждали от лица к лицу и равнодушно скользнули по мне, не узнавая, в них была только слепая паника и слезы.
Я бросилась вперед и схватила Хорралейна за плечо. В глубине души я надеялась, что так оно и будет, что как только я найду его, мы оба вырвемся из этого сна. Конечно, все редко бывает так просто. Здоровяк, казалось, даже не заметил, что я положила руку ему на плечо.
— Хорралейн, идем. Нам пора идти. — Я потянула его, но он словно прирос к трону, а сдвинуть с места человека такого роста — задача не из легких.
Тогда я встала перед Хорралейном и сильно ударила его по лицу. Его глаза продолжали бесконечно обводить испуганные лица кричащих.
— Хорралейн, — прокричала я его имя, перекрывая шум толпы. — Приди в себя. Помоги мне пробиться сквозь них. Мы найдем выход.
Взгляд здоровяка скользнул по мне, но он даже не заметил моего присутствия.
Моя тень встала передо мной, глядя на Хорралейна сверху вниз.
Я снова вспомнила свое пребывание в Яме. О времени, проведенном за игорными столами, о том, как я часами проигрывала в карты те скудные пожитки, которые мне удавалось собрать. Кисет от табака у меня на поясе, в котором я прятала свои Источники, был памяткой о тех днях, одной из самых первых вещей, которые я выиграла. За игровыми столами нельзя было жульничать, слишком много глаз наблюдало за мной. Слишком много народу. Если хочешь победить, нужно играть по правилам, но это не значит, что нужно играть честно.
— Что вызывает у Хорралейна самый большой страх? — Правда уже начала доходить до меня. — Чего здесь бояться?
— Заткнись! Мы, блядь, говорим не обо мне. Чего здесь бояться? Люди. Широкие открытые пространства.
— Решения! — Все это казалось таким очевидным, когда я получила ответ. Каждый человек в собравшейся толпе не просто кричал, они задавали вопросы, просили о помощи, требовали принятия решения. Хорралейн не боялся толпы, он боялся ответственности, которую возлагал на себя главный.
