Восстать из Холодных Углей полностью

Для меня было неожиданностью, когда, завернув за угол туннеля, я столкнулась с Норвет Меруун. Я была так поглощена своими мыслями, что не услышала, как сердцебиение стало сильнее, громче. Я не заметила, как воздух изменился, стал более влажным. Слабое пульсирующее свечение оставалось невидимым, до этого мгновения. Как лучше всего описать это существо? В темноте туннеля и бесцветным зрением Сссеракиса оно выглядело как дрожащая масса плоти. Теперь я знаю, что оно светится мягким красным оттенком, как кровь под тонкой, как бумага, кожей. С каждым ударом его сердца, с каждым толчком пульса плоть продвигалась немного дальше по туннелю. Немного, и его сердцебиение было медленным и равномерным. По моим подсчетам, существо перемещалась не более чем на ладонь в час, но его продвижение было неумолимым, и оно росло не только в том туннеле, в котором я стояла.

— Что это? — Я пыталась подобрать слова, когда стена извивающейся плоти перегородила туннель передо мной. Тонкие, эластичные щупальца высунулись из массы и с влажным чмоканьем ударились о каменные стены, а затем прошлись по их зазубренным краям. Чудовище медленно нащупывало свой путь вперед.

Норвет Меруун. Бьющееся сердце. Надвигающаяся гибель. Окончательная, неизбежная смерть Севоари. Это мой враг, Эскара. У меня тоже есть враги, как и у тебя.

Распространяющаяся опухоль, растущая по всему миру, невидимая под поверхностью. Или, по крайней мере, невидимая никакими Хранителями Источников. Сссеракис видел. Древний ужас воевал с Норвет Меруун столько, сколько существовал Другой Мир. Они были двумя созданиями, вырванными из кошмаров моего мира, которым Ранд придали форму, и бросили сражаться в вечной войне друг с другом. В этом была какая-то извращенная симметрия.

Вот почему я должен вернуться в свой мир, Эскара. Ты видишь лишь малую часть этого чудовища. Оно повсюду, оно пробирается в мой дом. Оно пожирает все, к чему прикасается, и распространяется наружу.

Я вспомнила о Мерзости, которую однажды вызвала. То, как она росла, поглощая все, что могло увеличить ее массу. Ей было все равно, к чему она прикасалась; все втягивалось в ее плоть. В тот день из-за этого монстра погибло шесть человек. Поглощенные им. В него.

— У нее есть сердце, в которое ты можешь ударить? Убей источник заразы.

Она не существо в вашем понимании. Это масса, у которой нет ни начала, ни середины, ни конца. Я мог только оттолкнуть ее страхом, отрезать от нее кусочки тенью, остановить ее развитие. И мне удавалось задержать ее, сбавить темп. Без меня она двигается бесконтрольно.

— А как насчет других лордов Севоари? — Я отступила на шаг, когда мясистая масса запульсировала и слегка увеличилась. Я все еще не была уверена, что меня могут ранить или убить, пока мы будем посещать Другой Мир, но мне не очень нравилась идея проверки.

Сссеракис горько рассмеялся. Хайренаак ничего не может сделать с неба и только наблюдает, как мир поглощается. Даже если бы змея захотела помочь, она не смогла бы коснуться земли, а Норвет Меруун растет под поверхностью. Бракунус слишком напуган и глуп, как и все гули. Кекран не в состоянии помочь. Каким бы могущественным он ни был, Норвет Меруун просто поглотила бы его. Эйр и Диалос слишком заняты борьбой между собой, чтобы заметить опасность, исходящую от кого-то другого. Флоун сопротивляется, как может, но ее сила едва может уберечь ее территорию от постоянного наступления плоти. А Лодосу все равно. Я думаю, он был бы рад забвению, если бы это положило конец его мучениям, но он за пределами смерти. Вот почему мне нужно вернуться, Эскара. Дело не только в жестокости вашего мира. Мой дом в опасности.