Повернувшись обратно к Лесу Десяти, я снова протянула руку. Я могла чувствовать геомантию, связь с землей вокруг меня. Я чувствовала трещины под ногами и линии силы, змеящиеся по земле. Я ухватилась за кусок земли под участком леса и приподняла его. Слежавшаяся земля загрохотала и сдвинулась, вырываясь из окружающей земли. Корни вырвались, когда деревья оторвались от своих глубоких связей. Затем все начало трястись. Земля осыпалась, раздавленная моей магической хваткой. Деревья повалились обратно на землю. Все это просто развалилось у меня в руках.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала я между глубокими вдохами. Странно, что я так сильно запыхалась, несмотря на то что напряжение было скорее магическим, чем физическим. Каким бы ни было напряжение, оно все равно берет дань с организма. — Я могу направлять силу, но у меня нет опыта, Аэролис. Мне нужно твое руководство. — Я не была геомантом. Меня никогда не учили использовать эту школу магии. Я понятия не имела, что делаю.
На мгновение воцарилась тишина.
Я так и сделала. Я протянула руку и почувствовала, как магия распространяется по земле между мной и лесом. И тут со мной был Аэролис, его присутствие ощущалось в магической энергии, текущей через меня. Он не контролировал, а направлял меня. С помощью Джинна я могла чувствовать землю острее, чем раньше. Я могла чувствовать, где земля самая твердая, самая старая. Как глубоко корни проникли в землю. И я могла чувствовать разрушенный город Джиннов подо мной. Вместе мы вырвали кусок леса из его окружения. Дюжины шагов в ширину и почти столько же в глубину. Всего двадцать деревьев, каждое старое, высокое и крепкое. Вместе мы подняли этот кусок земли, удерживая его вместе, пока несли вверх, к До'шану.
Каждая минута — маленькая вечность, когда ты умираешь от отторжения Источника. Геомантия убивала меня. Я чувствовала, как кровь течет у меня из ушей и носа, струйки текли даже из глаз. Судороги были ослепляющей болью, они распространялись от живота и доходили до конечностей. Я изо всех сил старалась не обращать на это внимания, но чувствовала панику Сссеракиса. Задача ужаса заключалась в том, чтобы держать Аэролиса на расстоянии и не дать мне рассыпаться. С последним можно было справиться только приняв часть этой боли в себя. Чтобы смягчить причиняемый мне ущерб, поглотив его. Мы оба страдали в тот день, мой ужас и я. Мы оба страдали, но Сссеракис жертвовал собой. В конце концов, он ненавидел Джиннов, и Аэролис уничтожил бы Сссеракиса, если бы это было возможно, и все же ужас все равно помог нам.
Требуется много времени, чтобы поднять тонны земли и деревьев в небо, а До'шан летал высоко. Время шло, возможно, прошли минуты, слишком долго, учитывая обстоятельства. Мы все еще поднимали часть леса, и я едва могла его разглядеть. Мне пришлось почти полностью положиться на Аэролиса, чтобы направить его на вершину горы, и когда это было сделано, я почувствовала себя опустошенной. Боль была невыносимой. Мне казалось, что внутри меня что-то сломалось. И все же я не была готова сдаться.
— Ты можешь держаться? — Вопрос, возможно, был направлен на мой ужас, но я задала его и самой себе. Ответа не последовало. Я восприняла это как положительный знак.
— Ты готов, Аэролис?
Я почувствовала любопытство Джинна. Мы сделали то, ради чего пришли. Но я еще не закончила. Божественная сила внутри меня сделала меня высокомерной. Достаточно высокомерной, чтобы совершить глупость, выходящую за рамки разумного. Достаточно высокомерной, чтобы думать, что мне это сойдет с рук.
Я повернулась к скалам и к Яме. Мои друзья и солдаты смотрели на меня с чем-то похожим на благоговение или, возможно, ужас. Эти две эмоции довольно часто неотличимы друг от друга, что, вероятно, многое говорит о героях, которым мы поклоняемся. Любая вражда между этими двумя группами была забыта после того, что я только что сделала. Им предстояло увидеть гораздо более грандиозное зрелище. Они должны были стать свидетелями истинной силы, которой я могла управлять.
