Клиентура – еще одно разочарование. Она ожидала увидеть крупных мужчин и худых злых женщин; серьги и татуировки, пирсинг и бритые головы, сверкающие в мягком свете. Ирокезы. Шрамы и отсутствующие пальцы. Рваные футболки, толстовки без рукавов – мешанину из всех причуд лунной моды. Настоящую кожу. Убийственную обувь. Крупные мужчины и худые злые женщины здесь впрямь есть, и Джо Лунников, которых нанимают из-за земных мышц, заметить нетрудно. Однако в целом защитники Суда Клавия в той же степени разнообразны по виду, возрасту, гендеру и стилю, как и завсегдатаи любого меридиановского клуба. Звучит тщательно подобранная лунная попса – безобидная, но вызывающая желание постукивать ногами в такт. Пьют мартини в элегантных бокалах, покрытых каплями конденсата. В нишах, за столиками и у стойки разговаривают не о битвах и крови, славных победах и сокрушенных на арене врагах, а о процессах – текущих, исторических, примечательных; о прецедентах, доводах и уловках, о характерах и слабостях судей, адвокатов, истцов и ответчиков: обычные судейские сплетни и скандалы. Эти защитники повидали больше судов, чем многие адвокаты, которые их нанимают; даже больше, чем судьи. Абена не видит ни ножей, ни безошибочно узнаваемых контуров ножен под какой-нибудь блузкой. Большинство посетителей «Сверкающего клинка» ни разу не обнажали этот самый клинок во имя закона.
Туми, ее фамильяр, уже опознал нужного человека, но Абена идет к барной стойке, чтобы как следует его рассмотреть и оценить. Ишола Олувафеми: давний защитник Ариэли. Широкоплечий круглоголовый йоруба, улыбчивый и чему-то радующийся среди коллег. Его смех льется рекой. Ариэль сказала: он славный человек, любящий отец, свирепый боец. Абена этого не видит. Прошло два года с тех пор, как Ишола Олувафеми в последний раз обнажил клинок в суде.
«Он здоровяк», – говорит Абена Туми.
«Но в плохой форме», – уточняет фамильяр.
Ишола Олувафеми ослабел в лунной силе тяжести и потратил слишком много ночей на смех с приятелями в «Сверкающем клинке». Абена подходит к его столику.
– Я хочу нанять защитника.
– Обратитесь к моему агенту, – отвечает Ишола.
– Я представляю Ариэль Корту.
– Я знаю Ариэль Корту, – говорит Ишола. – Если я нужен Ариэль Корте, пусть она придет ко мне сама, а не присылает стажерку.
Абена протягивает руку через стол, выливает полупустой стакан Ишолы и переворачивает вверх дном. Ишола уже на ногах. «Сверкающий клинок» безмолвен и неподвижен, как холодное сердце Луны. Все знают, что означает перевернутый стакан. Здесь все бойцы.
– Я хочу нанять защитника от имени Ариэль Корты, – говорит Абена. – Тот, кто победит его, получит эту работу.
И «Сверкающий клинок» взрывается. Кто-то кидается на Ишолу Олувафеми, стол опрокидывается, и Абена отскакивает. Мимо пролетает стул – она ныряет, уходя из-под удара кулаком. В заведении начинается всеобщая потасовка: люди рвутся друг к другу, орут. Абена, пригибаясь, ищет укрытие. Столы переворачиваются, напитки льются рекой, мебель разлетается на части, и каждую кто-то подбирает, превращая в оружие. Ножка стула едва не задевает ее нос, летящий нож отрезает сантиметр от пера на шляпе-таблетке. Чей-то ботинок метит ей в лицо, но в последний момент нападающий видит, что она не участвует в игре, и, сделав пируэт, бьет в ухо атакующую женщину, у которой в каждой руке по ножу. Тела падают на пол, усеянный осколками бокалов для мартини. Абена добирается до барной стойки и приседает под ней, закрыв голову руками. Кажется, путь к выходу ей преградило все население Луны и каждый лунник только и знает, что махать кулаками в драке.
Рука на ее плече. Абена резко поворачивается, вскинув сумочку как оружие для удара. Перед ней худощавая латиноамериканка в синей блузе и красном в белый горошек платке, совсем как Клепальщица Рози [26]. Ее фамильяр носит бело-синие круги университета.
– Идем! – кричит она с сильным акцентом обратной стороны. – Я тебя выведу.
