– Ладно, – уступает Абена. – Я работаю с Ариэль, и мы думаем, что лучше оставить тебя в покое, пока не поправишься. И мы будем сража… работать над тем, чтобы ты оставался здесь, пока не сможешь принимать собственные решения. Чего мы хотим, так это сделать нашу Луну твоим контрактным опекуном. Она тебя уже один раз спасла, неформальный договор между вами существует. Ты меня понимаешь?
Лукасинью кивает. Луна объясняла это ему снова и снова, но в его новом мозгу так много воспоминаний, борющихся за пространство, что они нередко вытесняют недавние события. Он часто говорил ей одно и то же по три-четыре раза. Бабушка Адриана была такой на исходе жизни. Луна видит замешательство в его глазах.
– Ты просто должен поправиться, – говорит девочка. Потом замечает нерешительность на лице Абены. – Ну, что еще?
– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, Лука…
– Это не его имя, – перебивает Луна.
– Лука, – бормочет Лукасинью с кровати.
– Он устал, – заявляет девочка. – Тебе надо уходить.
– Мне надо сказать то, что я должна сказать, – парирует Абена. – Я отправляюсь в суд. Переживать не о чем – это просто предварительное слушание, где мы решим, что лучше для тебя, пока не настало время суда как такового.
– Лучше здесь, – говорит Лукасинью.
– Мы тоже так думаем. И я собираюсь позаботиться о том, чтобы ты остался здесь. У твоей тиа Ариэль есть план. Но ты должен нам с ним помочь.
– Ты мне не сказала! – ворчит Луна. – Это ведь я твой клиент. Я должна знать такие вещи.
Абена вздыхает.
– Ну, ладно, Луна, – нам нужна помощь Лукасинью.
– А все получится?
– Это же план Ариэль Корты.
– Ладно. Теперь спрашивай Лукасинью.
– Лука, нам нужно, чтобы ты кое-что для нас сделал.
Луна пропускает прозвище мимо ушей, но у нее пробуждаются подозрения.
– Что сделал?
– Кое-что забавное, – говорит Абена Асамоа.
Лукасинью сияет от восторга, но Луна хмурится.
– Что сделал? – снова спрашивает она.
– Просто поговори со мной по сети, – просит Абена.
– Это безопасно? – спрашивает Луна.
– Безопасно, – заверяет Абена. – Это самая безопасная вещь в мире.
– Лука, я считаю, ты должен это сделать, – решает девочка.
Абена с облегчением переводит дух.
– Спасибо. Это что, лимонный кекс?
Лукасинью кивает.
– А можно кусочек?
– Да, – говорит Лукасинью, обращаясь к разъяренной Луне. – Коне… Конечно.
В Меридиане есть бары для всех. У стекольщиков – джаз-бар «Мир»; у королев путей ВТО – «Красное Динамо», а их коллеги из «ВТО-Космос» потягивают мартини с водкой в лаунже «Восток». Работники «Маккензи Гелиум» стряхивают лунную пыль с подошв в «Куги»; джакару «Маккензи Металз» чокаются друг с другом в «Молоте» в соседней квадре. Звезды премьер-лиги гандбола развлекаются в «Ди», «Лига ди Луна» – в «Святой Марии», а хозяева хвастаются и заключают сделки на террасах «Профессионального клуба». Программисты и инженеры по софту оттягиваются в «Индексе», медики – в «Бойне». Есть бары для диспетчеров БАЛТРАНа, железнодорожных контролеров, актеров, комиков, певцов, музыкантов и двухсот видов студентов. Политиканы пьют и спорят в специальных клубах, расположенных вдоль 32-й улицы, – по бару на каждое политическое течение; адвокаты брюзжат и ворчат в «Клуби ди аргументос». На другой стороне квадры – та же улица, тот же номер – судьи из Клавия проматывают гонорары на ужасный джин. «Сверкающий клинок» – это бар защитников.
Абена Асамоа воображает себе «Сверкающий клинок»: буйное пиратское местечко с низким каменным потолком и дверными косяками, изрезанными надписями; пространство вражды и вендетты, где ссоры вспыхивают быстро, а давние обиды находят свой конец на острие кинжала. Грохот хип-хоп-металла, стихи про Вальхаллу в такт звону стаканов. Песни в честь заслуженных Клинков.
«Сверкающий клинок» сильно разочаровывает. Абена стоит перед анфиладой стандартных помещений со стенами из необработанного камня на Пятьдесят третьем уровне, с восточной стороны. Стекло и титан. Она надеялась обратить на себя внимание, когда войдет. Но ничей взор не привлекают ее костюм с осиной талией, накидка из искусственной лисы и фантастическая шляпа.
