— Я сам слышал, что Радомир назвал его узбеком, — стал оправдываться Вовка.
— Мальчик мой, в старом мире я был членом федерального комитета Русского Национального Союза. Ты слышишь это слово? Русского! Мы за русскую идею были готовы в тюрьмы идти, кровь проливать! И о ком ты мне говоришь? О каком-то сраном реконструкторе с манией величия, который даже своего настоящего имени стыдится! Ну раз назвали тебя родители Владленом, будь Владленом — не самое плохое имя. А то — Радомир! Председатель, блин, клуба «Велес», сектант долбаный, — Андреич разошелся под наплывом эмоций и воспоминаний.
— Так Радомир — это не настоящее его имя?! — в страстной речи старшего товарища Машу почему-то зацепил именно этот факт.
— Нет. Хотя, — уже более спокойно ответил Андреич, — какая в сущности разница?
На следующий день шли уже по дну низины. Ближе к полудню приметили раскидистое дерево, возле которого паслась группа оленей, и направились к нему. Олени благоразумно ретировались.
— Какие крупные абрикосы! — Маша была в восторге от плодов дерева. Переспевшие оранжево-красные абрикосы в основном уже осыпались, усеяв землю под кроной, но кое-где на ветках виднелись остатки урожая. Пока отдыхали в тени после утреннего перехода, к дереву приблизилась молодая дикая свинка. В нее выпустили несколько стрел. За подранком пошли Руслан с Андреичем. Идти пришлось метров двести. Подвесив тушку за лапы на копье, двинулись назад.
— Андреич, ты вот вчера назвал меня русским. Скажи, а какая разница, русский я или нет?
— Для меня, Рус, никакой.
Руслан немного помолчал, собираясь с мыслями.
— А почему ты тогда то, что я русский, упорно доказывал остальным?
Теперь Андреич собирался с мыслями.
— Когда нас отбирали для отправки сюда, то в качестве одной из приманок использовали идею создания нового русского мира. В старом мире хватает людей, которые думают, что их нация — особенная и даже лучше многих других, если не самая лучшая. Поэтому в их представлении этнически однородная община будет развиваться лучше, чем смешанная. Среди нас большинство думало так. Со временем у многих эта дурь вылетела из головы — у меня, например — но у многих в какой-то степени осталась. У молодежи я этого почти не вижу, потому что здесь нет нерусских, не с кем сравнивать. Однако предрассудки могут передаваться, и я не хочу, чтобы они тебе как-то повредили.
— А на самом деле я русский или нет?
— На самом деле это все чушь собачья. Ты тот, кем сам себя считаешь. Главное, чтобы ты дерьмом не был.
Они вернулись к дереву. Глеб с Вовкой камнями кололи абрикосовые косточки, доставая сладковатые ядра и сразу отправляя их в рот.
— Эй, бравые русские парни, — крикнул им Андреич, — не налегайте. Их вредно лопать в большом количестве.
День шел за днем. Перевалили один горный хребет, медленно забрались на другой. Спустились по его каменистым склонам, обойдя несколько расщелин, и углубились в широкую долину, сплошь покрытую лесом. Наткнулись на речку, которая текла ровно на запад. Решили не сворачивать, а продолжить путь на север. Перевалили широченную гряду высоких лесистых холмов, где их решила испытать на прочность стая крупных волков. Волкам повезло, потому что у них был умный вожак. Еще не приблизившись вплотную к добыче, но при этом потеряв убитыми двух братьев и лично получив болезненную рану в грудь, он решил отступить.
Появились тучи. Стали идти дожди, что замедлило скорость передвижения.
Была уже вторая половина июля, когда люди под мерзким моросящим дождиком забрались на очередную гору и увидели впереди не очень широкую низменность, на противоположном краю которой лежала свинцовая гладь моря.
— Опять крыша потекла. Долбаный дождь! — Глеб сел на своей кровати. Было еще совсем раннее утро. Третий день небо оставалось затянуто тучами. И все это время лил дождь, лишь с короткими перерывами.
— Я вам говорил, делайте скат круче, — пробурчал в потемках Андреич.
— Еще один слой дерна нужен, — Глеб перебрался на другой край хижины.
— Не поможет от таких дождей, — Андреич подсел к печке, забросил в нее сухого хвороста, чтобы реанимировать давно остывший источник тепла. — Ночью кто-нибудь выходил наружу? Что там на море?
— Как и днем, — ответил Денис.
— В небе просветов не было?
— Не видел. Дождь шел.
— Блин, когда ж он перестанет? Руслан, когда балансиры будем крепить?
— Хоть сегодня.
— Глеб, навес будете со мной делать, а то всю дорогу мокрыми будем.
— Мы и так будем мокрыми, из-за волн.
— Борта хорошо нашили. Выше некуда. Если крыша не протечет, есть шанс, что поплывем в полном комфорте, словно миллионеры на яхте.
— С таким парусом поплетемся не быстрее черепахи, — в голосе Руслана оптимизма было поменьше.
— Зато шквалы не страшны.
За разговорами дождались рассвета. Подул западный ветер и постепенно разогнал дождевые тучи. За длинный световой день доделали лодку. Работы под большим навесом, худо-бедно защищавшим от дождя, продолжались уже три недели. Путники спешили отправиться в плавание, опасаясь раннего начала осенних штормов.
