— Отличная погода. Почти идеальная. Завтра будем испытывать, — Руслан вечером поделился планами с товарищами.
— Маша! — позвал Андреич девушку, отдыхавшую в своей половине большой хижины. — За тобой название нашей яхты.
— Ты третьего дня сказку про золотую шкуру рассказывал. Помнишь?
— Про золотое руно.
— Да. Как у них корабль назывался?
— Арго.
— Пусть будет «Арго». Они тоже здесь плавали.
— Да. Именно здесь проплывали. Вот теперь точно все готово.
На следующий день погода не изменилась. Лодку с помощью деревянных катков спустили на воду и испытали. Пришлось чуть уравновесить боковые балансиры, но в целом серьезных проблем не наблюдалось.
После ужина в предвкушении завтрашнего отплытия некоторых потянуло поговорить.
— А тогда, в десятом году, когда по Черному морю плавали, знаки ставили? — спросил Глеб.
— Вроде да. Правда не знаю, как часто. Увидим, — отозвался Андреич.
— Они в шторма не попадали?
— В серьезные нет. Летом плавали. Хорошая погода была.
— Что-нибудь интересное рассказывали?
— Интересное? — Андреич задумался. — Около Босфора подрались. Данила, брат Бориса, он был капитаном, раскомандовался. Приказал идти по Босфору на юг, к Эгейскому морю. Хотя это не входило в планы экспедиции. Большинство команды отказалось. Он стал распускать руки. Ему дали по ушам. Помогло. Правда дальше, вдоль западного берега, как планировалось, не пошли, а вернулись той же дорогой, но зато целыми и невредимыми, это главное. Кстати, именно после этой экспедиции у калитвенцев исследовательский пыл поутих. Григорий с семьей перебрались к нам в Кумшак. Он и был заводилой у тех, кто поцапался с Данилой.
— Колькин отец, — пояснил Руслан.
— Я не знал такого, — удивился Глеб.
— Восемнадцать лет прошло. Это уже не столь важно. Так вот, Борис-то не дурак — понял, что люди скоро начнут от него разбегаться, и фантазии свои с тех пор направил вовнутрь поселения. Дороги хорошие сделал, общий дом, тарпанов стали приручать, туров. На быках-то полегче пахать, чем самим толпой в плуг впрягаться.
Андреич налил себе горячего компота.
— Это я про интересное. Да, до меня именно сейчас дошло, что то плавание стало по сути концом эпохи, границей двух моделей развития.
Он хлебнул из кружки.
— Жаль тех, кого до этого потеряли. Ходили-бродили, рисковали, а ничего принципиально нового так и не обнаружили. Как нам при подготовке описывали этот мир, так примерно все и оказалось. Мы вот гельдов нашли, но, можно сказать, случайно. И это, пожалуй, самое серьезное открытие с самого появления.
— Но люди-то сами отправлялись в экспедиции, не из-под палки? — спросила Маша.
— Сами. Радомир и Борис никого заставить бы не смогли. Это был общий порыв, и общее угасание порыва, а начальники настроения чувствовали, и на их изменения реагировали, хотя может с небольшим опозданием.
— Я думаю, причиной изменений стали мы, ваши дети. Вы все больше стали чувствовать ответственность, стали думать о земном, а не витать в своих облаках.
— Возможно.
— То, что ты сейчас с нами, этому подтверждение. Вот тебя — одиночку — мало что удерживает на одном месте. Ты все тот же бродяга, любитель экстрима, что и двадцать восемь лет назад.
Андреич рассмеялся:
— Ну, ты вывела меня на чистую воду.
— Это не я, это моя мама. Так она говорила про отца: что у него, как и у многих других, попавших сюда, все время свербило в одном месте, и что им трудно не двигаться, они — прирожденные исследователи. Поэтому погибали чаще других.
— Все так, все так. Я сам иногда удивляюсь, почему еще жив.
На восток медленно плыли по спокойному морю. Вдоль правого борта шла непрерывная вереница гор. Первые следы человеческого присутствия встретили уже на второй день: на маленьком острове, лежащем в километре от берега, располагались знак-треножник и остатки хижины, которые соорудили участники экспедиции, что прошла здесь восемнадцать лет назад. Эта встреча с цивилизацией прибавила оптимизма. Через три дня на невысоком мысе, заметно вдававшемся в море, заметили второй треножник. После этого двигались в восточном направлении еще неделю. Больших волн не было, ночевали каждый раз в лодке. На берег высаживались лишь поохотиться и приготовить пищу. «Арго» не отличалась идеальными мореходными качествами, но для плавания при небольшом волнении в сотне-другой метров от берега годилась. Широкий навес сносно защищал от палящего солнца и нечастых дождей. За весла брались только чтобы размяться или увереннее пристать к берегу.
Когда побережье развернулось так, что лодка пошла на север, перед устьем мутной реки увидели третий знак. В этом месте высокие горы стали удаляться от берега, и перед путниками предстала страна множества холмов, поросших лесом.
— Где-то здесь кончается Турция, — объявил Андреич. — Добро пожаловать в Грузию.
