Ночь простояли в бухте. Утром погода ухудшилась, ветер нагнал волну. Опасаясь шторма, лодку затащили на галечный пляж. Начался дождик, несильный, но затяжной. Когда надоело сидеть в лодке, построили навес. Ближе к вечеру, видя, что волнение не унимается, и выйти в море не удастся, ускоренными темпами соорудили стены. Для крыши не нашли хорошего материала, поэтому дождливую ночь провели чертыхаясь, когда капли падали на лицо тем, кто спал, и за шиворот тем, кто, отчаявшись уснуть, сидел у каменного очага.
С рассветом дождь утих, но волна оставалась еще слишком высокой. Поэтому занялись новой крышей. К полудню море успокоилось, выглянуло солнце и подул благоприятный южный ветер.
— Ну почему так не везет? — посетовал Денис, глядя на удаляющуюся хижину. — Впустую с этой крышей корячились.
— Лучше перестраховаться, — не согласился Руслан, колдуя с парусом.
Побережье менялось на глазах. Холмы уступили место обширной равнине, кое-где поросшей сосновыми лесами. Идеально ровное побережье вело точно на север. Галечный пляж постепенно сменился песчаным. В конце светового дня зашли в реку, ночевали по соседству с большим табуном тарпанов.
На следующий день подошли к небольшой речке с идеальным песчаным пляжем. Ветер полностью утих, пришлось остановиться. Вокруг лежала ровная, немного заболоченная степь. Отличная видимость позволяла не особенно беспокоится о неожиданном появлении крупных хищников. Пока мужчины купались, смывая с себя грязь и пот последних дней, Маша сидела к ним спиной, контролируя подходы. Молодежь резвилась, плавая наперегонки, брызгаясь, ныряя с плеч товарищей в воду. Маше жуть как хотелось присоединиться к ним, но мысли о том, во что за последний год превратилось ее нижнее белье, напрочь подавляли это желание. «Надо будет набрать конопли и сделать себе шорты и топ», — подумала девушка. Мысленно укоряя себя, она достала зеркальце и стала рассматривать в него происходящее у себя за спиной. «Красивый, зараза. Красивый. И ведь не дурень. Ну что тебе еще надо, идиотка?» Девушка резким движением сунула зеркальце в мешочек с личными принадлежностями и, подстегиваемая злостью на саму себя, закричала:
— Закругляйтесь! Обгорите на солнце!
Ее купание в одиночку прошло буднично и по-деловому.
Показались снежные шапки гор.
— Кавказ? — спросил Вовка, аж привставший на носу медленно плывущей лодки, чтобы насладиться необычной картиной.
— Он самый, — подтвердил Андреич.
— Кабардинка скоро будет? — вопрос Дениса прозвучал несколько неожиданно.
— Кабардинка? — переспросил старший товарищ. — Да не очень. А что там?
— Там наша мама жила.
— А, точно. Она же откуда-то с Краснодарского края была. Прекрасные места для отдыха.
— Мама там работала, — уточнила Маша. — В Старом Парке.
— Не слышал о таком. Я знаю, что она была… как это? … ландшафтным дизайнером.
— Да, она безумно любила свою работу.
— Ваша мама была настоящим мастером своего дела. Помню, когда я первый раз увидел ваш дом в Бахмуте, ахнул от удивления. Красотища!
— Да, многие говорили, что наш дом был самым красивым в поселке, — не без гордости вставил Денис.
— Что там в поселке?! Я и в старом мире такую красоту не часто видел.
— Правда?! — глаза у Маши загорелись.
— Машенька, я тебе как на духу скажу: наши поселки, в смысле архитектуры, дизайна, ухоженности, выглядят намного лучше, чем в старом мире. Я что-то подобное только на картинках видел, и то в Европе. Еще бы электричество, и была бы просто сказка.
Андреич продолжал:
— По-хорошему, их даже поселками назвать нельзя. Это города. Ну, городки. Живописные маленькие городки.
— Даже Кумшак?
— А чем тебе Кумшак плох? Дома почти все двухэтажные, под черепицей. Дороги все мощеные. Даже дорога к пристани. Большая детская площадка. Везде клумбы. Парка нет? Так у нас каждый двор — парк.
— У нас лесополоса вместо парка, — уточнил Руслан.
— У вас живых изгородей нету, — вставил Вовка.
— Ну извини, пока пятнадцать дворов. От кого отгораживаться? — нашел объяснение Андреич.
— А фонтан у вас есть? — спросил Денис.
— У нас есть родниковый павильон, — с гордостью парировал Руслан, — со скамейками.
Лодку тряхнуло на высокой волне. Вовка присел из-за опасения вылететь за борт. Разговор утих, но когда стало ясно, что в общем-то волнение усилилось лишь чуть-чуть, Андреич продолжил:
— Помню, до заброски я представлял себе, что у нас будет как на старинном хуторе — мазанки, камышовые крыши, туалет во дворе, зимой грязи по уши. А оно вон как. Если людям не мешать, не давить налогами и дурацкими ограничениями, они могут превратить мир вокруг себя в сказку.
— У меня туалет во дворе, — напомнил Глеб.
— У тебя особый случай. Так сказать, временное жилище. Хотя по сути, ссылка. Это, конечно, не дело. Что-то с тобой надо решать, но пока не знаю, что.
Маша тоже поделилась воспоминаниями:
— Мама рассказывала, что попросила, чтобы ей разрешили взять в новый мир семена цветов, а не только культурных растений. Ей разрешили.
