Я твёрдо решил скрыть от Таши факт её громкого признания в любви к Дариану, которого она бы не совершила в здравом уме, так как слишком сильно подавляла в себе правду относительно своих чувств к этому мужчине. И моё молчание в итоге сработало. Расскажи я ей хотя бы половину – и она бы осталась с ним. Но я этого не хотел. Я хотел оставить её с собой. Это было в моей власти, нужно было лишь скрыть некоторые факты… И я решился на это. Я оставил Ташу себе. Было ли это обманом?.. Скорее всего да. Таша не видела всей картины, я же решил не раскрывать ей глаза на чёрные дыры в её памяти. Таким образом я подтолкнул Ташу уйти от того, кому – я это знал – она навсегда отдала своё сердце ещё задолго до встречи со мной. Так она стала моей. Но груз вины меня не тяготил. Я сделал выбор и мне он казался правильным. Точка, которая оказалась запятой…
Незадолго до своей смерти, я встретился с Риорданом. Эта встреча могла бы показаться случайной, если бы я не знал, с кем имею дело. Риордан был серьёзным соперником, а я, пусть даже ненадолго, присвоил себе его трофей. Это было опасно с самого начала, и я знал, что эта встреча рано или поздно состоится, но я не рассчитывал, что это произойдёт так рано.
Мы стояли друг напротив друга с каменными лицами, каждый из нас, я уверен, хотел стереть в пыль своего противника, но не мог этого сделать – Таша бы не оценила.
“Таша не для тебя”, – начал констатировать он. – “Тебе она не принадлежит и никогда принадлежать не будет. Вы всего лишь заменяете друг другу людей, которым принадлежите по-настоящему. Это не любовь. Это взаимовыгода”.
Я знал, что слова Дариана – правда. Я для Таши даже не то, чем когда-то была для меня Флаффи. Но к тому времени, когда мы с Риорданом пересеклись, Таша стала для меня больше того, чем могла когда-то быть для меня Флаффи. Это многое значило.
Получив от Риордана устное предупреждение о том, что вскоре он заберёт у меня Ташу обратно себе, я увёз её на остров Мэн и пробыл с ней там до тех пор, пока мне не сообщили о выезде Риордана из страны. После моей смерти Таша не раз возвращалась к мысли о том, что эта поездка казалась ей странной, но она целиком была связана только с Дарианом и никак с тем, что со мной произошло после. Возможно когда-нибудь я и рассказал бы ей об этом моём разговоре с Дарианом, но только не тогда, а после у меня не осталось времени. Дариан же об этом нашем разговоре так никогда ей и не расскажет. Да и зачем было бы беспокоить её измученную душу? На его месте я бы тоже ей об этом никогда не рассказал, хотя навряд ли как он сумел бы с течением времени и вовсе забыть об этом.
С Ташей я был счастлив. Но за это я должен был благодарить не столько её заблудшую душу, сколько невнимательность её пастуха. Что бы я подумал, узнав, что спустя четырнадцать месяцев после моей смерти Таша вернётся к Дариану? Я бы не удивился. Это несложно было предугадать и обижаться здесь было не на что. Более того, если бы Таша перекочевала в руки другого мужчины – это вызвало бы во мне гамму негативных эмоций от обиды до злости на Дариана и его неумение пасти своего единственного ягнёнка. Но Таша сама не могла не вернуться к своему опекуну. Даже если бы я остался жив, для меня и Таши всё закончилось бы плачевно. Страдали бы все. Сейчас же, в который раз, предстояло страдать одной лишь Таше… Надеюсь, что Дариан успеет вовремя унять в ней эту боль.
Причина, по которой моя жизнь оборвалась, не тянулась долго и нервно. Я раскрыл коррупционную сеть в своём клубе случайно, но спонсоры догадались об этом прежде, чем я успел предпринять какие-либо серьёзные действия. В тот день я должен был встретиться с этой гнилой тройкой, но они не пришли – знали, что для них всё кончено и мудро для себя решили убрать меня прежде, чем я завязал бы узел на их шеях. Вопрос о моей смерти они решили за круглым столом в течении каких-то пяти минут, ещё через час в моё сердце была засажена пуля…
Мой конец был слишком быстрым, чтобы я успел о чём-то пожалеть, но если бы у меня оставалось время, я бы жалел не о том, что не успел попрощаться с Ташей, а о том, что не рассказал ей, что утаил от неё, и о том, что не поблагодарил её за то, что она поверила мне.
Вернувшись домой в начале девятого, я весь день провалялась в постели, отказавшись реагировать на вопросы Моны, которая, впрочем, сдалась так же быстро, как и активизировалась. Сначала, конечно, я провела полчаса в душе, пытаясь смыть с себя пот и запах Дариана, но потом, надев пижаму, я зарылась под одеяло с головой, и так и провалялась весь день, прислушиваясь с стучащему в окно дождю.
