Беспокойные мысли в голове кружились и жужжали, словно рой диких пчёл. Раз за разом я прокручивала тот день, в который нас с Дарианом не стало. Увидев обручальное кольцо на его рабочем столе, я ведь знала, что скажу ему “да” – почему я не вспомнила об этом после?.. Сами мои дальнейшие действия говорили о том, что с моими чувствами к Дариану происходило что-то неладное. Моё нежелание давать ему шанс занять место в той машине… М-м-м… Неужели я и вправду это ощущала?.. Ощущала, что он бы, в отличие от меня, не выжил… Ведь тогда у меня отчётливо промелькнула мысль: “Если не я – тогда он”… Он бы гнал автомобиль быстрее, я знала… Но откуда знала?.. И Дариан ведь тоже что-то подозревал… Не хотел отдавать мне машину, просил не набирать скорость… Что это было?.. Неужели я села в машину подсознательно спасая его?.. Но это нелогично!.. Я бы ни за что не решилась жертвовать своей жизнью ради того, кто мне безразличен… Неужели тогда он не был мне… Нет, этого не может быть. Не знаю, что я чувствовала тогда к Дариану и что продолжила чувствовать после, но я знаю, что я любила Робина. Особенной, не похожей на другие эмоции любовью, но любила. Так как же такое возможно, чтобы одну лишь угрозу жизни Дариана я не задумываясь предотвратила столь страшной для себя ценой, а смерти Робина не почувствовала даже после того, как его сердце остановилось?
Нет. Я никому из своих мужчин не осталась должна. Дариану я заплатила сполна страшную цену, потеряв нашего ребёнка и возможность стать когда-нибудь матерью, Робину же до сих пор продолжала платить, обменяв свои желания на его клуб и посвящая каждый день своей жизни его детям. И Дариан, и Робин оказались для меня слишком дорогостоящими, какими обычно и бывают мужчины их ранга. И как бы я не хотела верить в то, что с подобным я больше не свяжусь, факт оставался фактом – я переспала с Дарианом Риорданом.
Как?!.. Как я могла
Полина приехала в девять часов вечера. Я услышала её шаги ещё до того, как она на несколько секунд остановилась напротив двери моей спальни. Я как раз успела посмотреть на электронные часы, стоящие на тумбочке, после чего снова накрыла голову одеялом.
Закрыв за собой дверь, Полина подошла к моей кровати и аккуратно опустилась на её край.
– Как Париж? – не высовывая головы из-под одеяла, глухо поинтересовалась я.
– Неплохо. Пока возвращалась, выиграла тысячу долларов.
– И где в наше время раздают такие деньги? – продолжала глухо бубнить из-под одеяла я.
– Помнишь, я делала ставку в тысячу на победу Дариана?
– Ничего не было.
– Мона мне всё рассказала. Ты не ночевала дома, а вернувшись весь день не вылезала из постели. Всё было настолько плохо или настолько хорошо?
Я не хотела отвечать на этот вопрос, поэтому решила промолчать, однако уже спустя минуту поняв, что Полина не собирается нарушать повисшее в пространстве молчание, откинула одеяло со своей головы.
– Помнишь травматолога-ортопеда Роберта? Ты отрицательно отреагировала на него, не смотря на то, что у меня с ним ничего не могло быть, зато с самого начала положительно отнеслась к появлению Дариана, хотя знала о нашем богатом прошлом… Почему?
– Да потому что этот тип, доктор, воплощение всех твоих ошибок! Вплоть до схожести имён. Сама посуди: Робин – Роберт, Дариан – Дадарио. Более очевидного синдрома зависимости от прошлого я ещё не встречала.
– Не понимаю… – смотря в потолок, я сдвинула брови, пытаясь не обращать внимание на то, что в тёплом свете ночной лампы Полина внимательно наблюдает за выражением моего лица. – На примере Роберта я решила, что ты ревностно охраняешь место Робина, но вот на горизонте вырисовывается Дариан, и ты чуть ли не толкаешь меня в его сторону… Но раз ты считаешь Дариана моей ошибкой, тогда почему ты симпатизируешь ему?
– Ладно, давай скажу как есть, – стукнув ладонью по краю моего одеяла, на сей раз нахмурилась она. – С самого начала, услышав от тебя историю о твоём прошлом с Дарианом, я знала, что он – твой, а ты – его. Причём здесь Робин я никогда не понимала.
– Как ты можешь так говорить?..
– Очень просто, – Полина вцепилась в меня своим соколиным взглядом. – Тот факт, что Робин мой любимый племянник, никогда не мешал мне говорить правду и называть вещи своими именами. И не помешает даже после его смерти. Это моя дань уважения его памяти. Поэтому я говорю: ты была предана моему племяннику и уважала его, но не любила. Платоническая любовь? Возможно. Но я больше верю в существовавшее между вами уважение, нежели в какую бы то ни было форму любви. Я не буду говорить о вашем прошлом, но я скажу тебе о чувствах, которые ты к этому прошлому питаешь – уважение и преданность. Уважение прошлого – это хорошо, преданность ему – плохо. Нельзя из-за подобного отрекаться от шанса стать по-настоящему счастливой в любви.
– Я ненавижу Риордана, – процедила сквозь зубы я.
– Наверняка он тебя тоже. Только вы забываете, что ваша ненависть – эта и есть одна из форм любви. Причём куда бо́льшая и значимая, чем та, которую вы с Робином обозвали “платонической”.
