Восставшие из пепла полностью

– После ухода Робина, у меня начали случаться панические атаки и такие вот припадки… – я тяжело выдохнула, поняв, что проговорить это вслух будет не так уж и просто, как я предполагала. – Перед Новым годом я делала попытку лечиться в одной из психиатрических клиник, но не продержалась дольше трёх недель… Ну, знаешь, сложно воспринимать всерьёз слова мозгоправов, когда ты считаешь, что твой мозг абсолютно здоров, просто в нём случился незначительный сбой…

– Суицидальные наклонности у тебя появились тогда же? – сдвинув брови, спокойно поинтересовался он, словно говорил о росте процентной ставки по вкладам или о покупке нового автомобиля, а вовсе не о вероятности самоубийства одного из нас.

– Да, появился такой косяк…

– И сколько раз ты пыталась это сделать?

Я нахмурилась. Он всегда знал, о чём спрашивает, словно я для него была раскрытой книгой…

– Это был второй раз.

– А первый? – не отступал он.

– В первый раз я напилась в хлам. Хотела повеситься, но куда там, если на ногах толком стоять не можешь…

– Если бы я не пришёл вовремя, ты бы напилась этими таблетками? – сосредоточенно продолжал он, не выдавая ни единой побочной эмоции.

– Я обдумывала это и, думаю, я была настроена, но…

– Но?

– Сейчас мне кажется, что я слишком сильна для того, чтобы наложить на себя руки. Кажется, я всё-таки уйду из этой жизни не вследствие суицида, – криво усмехнулась я.

– Но почему ты решилась на подобное, Таша?

– Я просто устала, – запрокинув голову и закрыв глаза, выдохнула я.

– Если это как-то связано с чувством вины перед Робинсоном – ты это брось.

Распахнув глаза, я внимательно посмотрела на Дариана. Он до страшного зрил в корень, а значит, мог видеть больше, чем я. Словив мой заинтересованный взгляд, он понял, что попал в яблочко, поэтому сразу продолжил:

– Давай называть вещи своими именами. Как бы сильно ты не уважала Робинсона, а я не уважал твоё уважение к нему – он увёл тебя у меня. Что бы ты не говорила, но на тот момент у нас с тобой были отношения, мы даже ожидали рождения общего ребёнка. Да, всё было сложно, и да, мы переживали тяжёлый период, но мы всё ещё оставались парой. Он ловко отвёл тебя в сторону от меня, за что и получил свои лавры, став твоим мужем. Возможно в своё время он делал тебя счастливой, но, Таша, ты должна понять, что его время прошло. Скажи ему спасибо за то, что он помог тебе справиться с депрессией, хотя я и считаю, что он ей больше воспользовался, я же скажу ему спасибо за столь ценный урок, благодаря которому я понял, что тебя и на шаг от себя отпускать нельзя, – Дариан заглянул мне в глаза и, для убедительности помолчав, продолжил. – То, что между нами происходит – это естественно. И Робин здесь ни при чём. Здесь замешаны только ты и я. С самого начала и теперь уже до конца. Тебе не за что чувствовать себя виноватой – ты невиновна. Это я виновен в том, что недосмотрел тебя, и он виновен в том, что увёл тебя в сторону.

– Я сама ушла.

– Думай как хочешь, но по моим понятиям тебя увели у меня, воспользовавшись нашей депрессией. И пусть короткий промежуток времени ты была с ним счастлива, всё равно твоя душа навсегда заточена во мне, как и моя в тебе. Думаю, у него самого было осознание того, что ты принадлежишь мне… То, что между нами будет происходить дальше – это более чем нормально, Таша. Так и должно быть. Смирись с этим.

Дариан взял мою руку в свою. В его словах был смысл. Робин и вправду никогда не скрывал того факта, что считал, будто для меня Дариан, всё равно что Флаффи для него. Был бы он удивлён, узнай, что после его ухода я вернулась к Дариану? Думаю, что нет. Разозлился бы? Тоже нет. А почему? Потому что это и вправду было очевидно, но, почему-то для меня оно таковым стало только сейчас, когда Дариан всё буквально разжевал для меня.

– А я ведь честно думала, что ты не заплатишь за меня похитителям ни копейки, – шёпотом заговорила я, почувствовав, как в горле начинает предательски першить.

– Не переживай, – Дариан погладил меня по щеке, – ты не дура. Ты просто немножечко слепая. А это, в отличие от первого варианта, излечимо… – я ничего не ответила. – Таша-Таша… Я ещё никогда в своей жизни не испытывал такой сильный страх, как тот, который испытал, когда тебя украли.

Смотря Дариану прямо в глаза, я неосознанно начала шептать строки, прочтённые мной в любимом сборнике стихов Амелии:

– Дружить со мной нельзя, любить меня не можно… Прекрасные глаза, глядите осторожно…[6]

Дариан замер, а потом вдруг начал говорить со мной на моём же языке: