Вернувшись к ней, я сунул аппарат между её плотно сжатых челюстей и трижды выдавил его содержимое прямо ей в горло. Она закашлялась, и я сразу же приподнял её голову, боясь того, что она может задохнуться.
…Прошла бесконечная минута, прежде чем её оцепенение начало постепенно отступать, но её губы всё ещё оставались синими, а сознание всё ещё казалось рваным.
– Таша… Таша… – я начал звать её по имени, и когда она отреагировала едва приоткрыв глаза, с моих плеч словно громадная гора свалилась. Притянув её к своей груди, я начал её раскачивать, как маленького ребёнка. – Всё хорошо… Всё будет хорошо… – путанно обещал я, глядя на разбитый напольный кафель, возле которого мы упали. Интересно, при каких обстоятельствах он был разбит?.. Нет, я не хотел знать. Притянув её к себе ещё ближе, я, зарывшись лицом в её волосы, начал вдыхать в себя её запах. – У нас всё будет хорошо… – повторял я. – Слышишь?.. У нас всё будет хорошо…
– Прости, – вдруг неожиданно раздался сдавленный писк возле моей груди.
Отстранившись и посмотрев вниз, я понял, что она окончательно пришла в себя, хотя всё ещё была слишком бледна.
– Я не обижаюсь… Слышишь?.. Моя хорошая, – я начал гладить её по лицу, то заглядывая ей в глаза, то отвлекаясь на её посиневшие губы. – Я люблю тебя… Люблю идиотку и сам идиот… Мы стоим друг друга, правда?.. – я судорожно улыбнулся, заглянув в её серьёзные зелёные глаза. – Не пугай меня так больше…
Из глаз Таши неожиданно покатились слёзы, огромные и холодные, словно град с чистого неба. Не выдержав этой боли, я снова прижал её к своей груди и, прижавшись лбом к её виску, зажмурился изо всех сил, чтобы удержать горечь в пределах своих глаз. У меня это получилось, а у Таши не получалось до тех пор, пока она, казалось, не выплакала всё.
Не знаю, сколько я так просидел, а она пролежала, но что-то мне подсказывало, что в этот момент мы переживали целую вечность, выделенную высшими силами только для нас двоих.
<p>Глава 45</p>Нам необходимо было уйти из этой квартиры: в ней мы не могли находится вместе долго – слишком сильно давили стены. Сначала Дариан предложил отправиться к нему на квартиру на ***-стрит, но я не хотела оставаться в Лондоне, поэтому мы поехали в поместье. Всю дорогу мы, плотно сцепившись пальцами, молчали, и моя голова покоилась на его плече… Кажется, мне становилось легче…
Приняв предложение сходить в душ, я быстро ополоснулась прохладной водой и, надев белоснежный махровый халат Дариана, вышла в спальню, в которой знала всё. Дариана в комнате не оказалось, и я, протирая намокшие концы волос полотенцем, подошла к кровати и села на её край. Ощущение было странное. Словно катаясь на роликах я содрала себе кожу на коленях и теперь у меня только-только появлялся новый слой дермы: всё ещё больно, но уже не так, как это было при кровотечении. И вместо коленей душа.
Дариан вошёл в комнату с подносом, на котором были фрукты и ягоды. Мне не хотелось есть, но когда он протянул мне черешню, я взяла её. Выплюнув косточку в кулак, я положила её обратно на поднос, который Дариан установил на пуфик рядом.
Дариан сел справа от меня, и я решила, что сейчас неплохой момент, чтобы всё прояснить:
