Прислушиваясь к разговорам своих союзников-ромеев, Калоян невольно думал о Феодоре. Где она? Что с ней? Он знал о бегстве Алексея Ангела из Мосинополя, о последнем свадебном торжестве Мурзуфла. Цузмен сообщил, что войско, возглавляемое каким-то знатным ромеем, однажды попыталось приблизиться к Просеку, но, обнаружив, что крепость по-прежнему занята, скрылось в неизвестном направлении. Калоян не сомневался, что это был сам Алексей Ангел, ищущий надежное укрытие и приют. Уж кому-кому, а ему известна неприступность этой крепости. Со знатным ромеем, говорил Цузмен, ехали две женщины, одна довольно пожилая, другая совсем молодая. Уж не Феодора ли, думал Калоян, и перед его взором вставали испуганные глаза девушки, почти ребенка, рано познавшего бессмысленность жизни. Болгарский царь не знал, что Феодоры, недавно плакавшей на его груди, уже не было в живых. Во время бегства из Мосинополя ее свалила болотная лихорадка, потрескавшиеся губы ее шептали чье-то имя… Чье? Няни и знахари так и не поняли. Девушку похоронили у дороги под тенистой смоковницей. Из-за спешки даже букетик цветов не положили на ее могилу — Балдуин шел по пятам. Калоян ничего об этом не знал, да и вспомнил о Феодоре случайно, вспомнил и забыл, ибо у него было много забот: предстояла жестокая битва с крестоносцами. Железо рыцарей должно согнуться под его десницей. От этого зависела дальнейшая судьба его царства, его народа. Да прославленные крестоносцы не так уж, видимо, и страшны.
Как-то к нему привели несколько знатных пленников, пойманных под Пловдивом. Испуганные рыцари упали на колени. Они просили о милости. Калоян думал: если он их сегодня простит, завтра они будут его врагами. И станут биться против него яростно, ибо сегодня он видит их унижение. Смерть им! Он приказал рыцарей повесить. А их оруженосцам и бедным погонщикам мулов велел убираться подобру-поздорову. Куда бы они ни пошли, — думал Калоян, — они разнесут молву о доброте болгарского государя к простым людям.
Калоян не спешил появляться у стен Адрианополя. Он лишь послал легкие куманские отряды следить за неприятелем, осаждавшим крепость, чтобы дать знать крестоносцам о своем присутствии, а защитникам Адрианополя придать уверенности. Куманы непрерывно тревожили рыцарей, не позволяли им запасаться продовольствием. Вскоре Калоян узнал и о прибытии Балдуина с войском, которое сразу же пошло на штурм города, но безрезультатно — стены его были прочны и неприступны. Даже подкопы не пугали ромеев, они знали, что Калоян со своим войском находится рядом. Со стен крепости на землекопов беспрерывно выливались кипяток и расплавленная смола, обрушивались тяжелые камни. Люди Калояна старательно изучали боевые приемы и тактику крестоносцев, знакомились с тяжелой броней, искали слабые места. Болгары убедились, что веревочные петли и длинные палки с железными крюками на конце приносят пользы больше, чем геройские поединки на мечах. Стоит стащить рыцаря с коня, как он в своей тяжелой броне делается беспомощным. Страх перед железными рыцарями исчез, обреталась уверенность в победе.
Калоян не разрешал своим воинам жечь костры и поднимать шум. Он запретил им даже пить вино. Позволил лишь перед самым боем, и то совсем немного, чтобы крепче стали руки да побыстрее разгорелась отвага…
Перед рыцарским войском на фоне синего неба черной громадой возвышалась Адрианопольская крепость. Снова штурмовать ее теми же силами бессмысленно. Нужно брать крепость в осаду.
Неожиданно на помощь прибыли венецианцы во главе со слепым дожем Дандоло. Это привело рыцарей в неописуемый восторг. Долго не смолкали приветственные крики, гром музыки, песни. С приходом венецианцев количество походных костров в лагере крестоносцев почти удвоилось. Но дикий свист куманских конников, топот копыт их лошадей то и дело заставлял рыцарей хвататься за оружие. Эти непрестанные набеги действовали на нервы, лишали сна, вызывали гнев. Балдуин боялся за себя и своих людей, как бы им не сорваться и не броситься в губительную погоню за назойливыми дикарями. Хотя недавние победы придали ему гордости и самоуверенности, внутренний голое подсказывал, что следует быть осторожным и благоразумным.
Красный шатер Балдуина стоял в тени старого вяза. Вяз цвел, и над ним беспрерывно и монотонно жужжали дикие пчелы. Каждый день пестрый дятел прилетал сюда, садился на ствол и барабанил, нарушая послеобеденную тишину. Император невольно задумывался о богатстве живого естества. Этот дятел, как и множество других птиц, вскармливал-вспаивал свое потомство, оно подрастало и давало новое потомство. Так мир полнится тварями нужными и ненужными…
Новый внезапный набег куманов спугнул дятла и прервал раздумья Балдуина…