Все эти события произошли одно за другим в течение года. Балдуин чувствовал, как почва уходит у него из-под ног, ему не давала покоя мысль, что снова придется завоевывать ранее покоренные города, ибо каждый рыцарь, ставший владетелем новых земель, жил и воевал сам по себе. Бонифаций — в Фессалониках, брат Анри — по ту сторону Пропонтиды, граф Луи — ближе к Никее, Рене де Три[144] — в Пловдиве. Повсюду образовывались крошечные, но объявившие себя самостоятельными государства; голодные и алчные рыцари разоряли города и селения, отбирая у людей последний кусок хлеба. Более всех от грабителей пострадал Константинополь, особенно его божьи храмы. За это император повесил парочку рыцарей, но то были мелкие жулики. Воры покрупнее оставались безнаказанными. Исчезли даже золотые чаши для причастия из храма святой Софии, и Балдуин знал об этом. Знал, кто их украл, но молчал, ибо возле него осталась лишь горстка верных ему людей. Кругом были одни враги.
И все же самая большая опасность, которая угрожала Балдуину, исходила не от самовольства рыцарей, не от ромеев, а от царя Болгарии — Калояна.
Папа Иннокентий III в конце концов признал самостоятельность царя Калояна и болгарской церкви. Более того, папа предупредил крестоносцев, чтобы они Калояну не досаждали. Да разве можно справиться с алчностью и разнузданностью рыцарей?! Они, имея на то основания, считали, что Калоян, воспользовавшись их победой над ромеями, захватил лучшие ромейские земли, которые по праву должны принадлежать крестоносцам…
Балдуин, совершая прогулку в окружении придворной свиты, остановился на небольшом возвышении. Вдали вырисовывались стены ближней к Константинополю крепости. На башнях развевались его, императорские, штандарты. Слава богу, есть еще верные люди…
Верные люди совсем недавно были и в Димотике и в Адрианополе, но они уже изгнаны оттуда и перебиты восставшими ромеями. Но подождите, император Балдуин Фландрский снова дойдет до стен Адрианополя…
Отгремели торжества коронации Калояна. Наступили будни. Тайные лазутчики царя, разосланные во все концы бывшей империи, возвращались в Тырновград. Они сообщали, что многие ромейские города хотели бы заключить союз с болгарским властелином. Калоян, когда-то отказавший в союзе Алексею Ангелу, теперь обещал ромеям свою помощь в их борьбе против крестоносцев. После коронации и отправки благодарственного письма папе руки у него были развязаны. Но от военных действий он долго воздерживался. Вот если ромеи восстанут против захватчиков, тогда…
И ромеи, памятуя его обещание, восстали. Первой поднялась Димотика. Вскоре волнения охватили и другие крепости. Наконец и Адрианополь прогнал рыцарей. Калоян решил, что пора действовать, и приказал Манастру бросить войска куманов на помощь восставшим городам.
И начались сокрушительные конные набеги на занятые крестоносцами земли. Огонь пылающих селений кроваво отражался в глазах воинов. Самоуверенность рыцарей исчезла, страх обуял их сердца. Балдуин еще осаждал взбунтовавшиеся города и крепости, но что могла сделать горстка его рыцарей, если вековечные враги — ромеи и болгары объединились, чтобы изгнать чужеземных захватчиков?! Разбить этот союз? Балдуину было хорошо знакомо коварство ромеев. Надо попытаться сделать их из врагов союзниками…
Гонцы и лазутчики Калояна внимательно следили за действиями Балдуина. Из Царьграда на помощь ему вывели свои войска маршал Романии Жоффруа и Манасье де Лилль[145]. Они заняли крепости Аркадиополь[146] и Цурул и подошли к крепости Булгарофигон[147], где намеревались соединиться с венецианцами, но мореплавателей там пока не было. Молчаливой угрозой веяло от пустынных холмов. Внезапные набеги врага держали рыцарей в постоянном напряжении. Только за крепкими стенами крепости Никицы они почувствовали себя более или менее в безопасности. Здесь они решили отсидеться и дождаться Балдуина, спешившего к занятому ромеями Адрианополю. Но туда же шли Калоян и новые отряды ромеев. Пешие и конные войска двигались под защитой темноты, невидимые и неслышимые, притаившись, дневали в лесах, и лишь следы на истоптанной земле говорили о продвижении многочисленного войска.