Восставшие из пепла полностью

Покомандовав в 1941 и 1942 годах Ленинградским фронтом и 61-й и 40-й армиями и послужив начальником штаба Сталинградского и Юго-Западного фронтов во время Сталинградской битвы, Попов в конце 1942 года был назначен командующим только что сформированной 5-й Ударной армией, а в феврале 1943 года — названной по его фамилии экспериментальной подвижной группой во время смелого, но неудачного наступления на Донбасс. В знак признания его отваги Сталин перед Курской битвой поручил Попову командовать Резервным фронтом и Степным военным округом, а после того, как Красная Армия вышла из этого сражения победительницей — Брянским фронтом. После этого Попов командовал Прибалтийским и 2-м Прибалтийским фронтами, а позже до конца войны служил начальником штаба Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов.

Один коллега, хотя и скупой на похвалы генералам Красной Армии, заметил:

«Еще иным был командующий 1-й армией комкор (впоследствии генерал армии) Попов Маркиан Михайлович. Заядлый спортсмен, стройный, подтянутый, белокурый, с благородными чертами лица, он выглядел совсем юным. Характер имел общительный, веселый, то, что называют рубахой-парнем. В любой компании он был к месту. К людям относился тактично, чутко. В армии его любили — и офицеры, и солдаты. Ум имел быстрый, логического склада. Но в войну ему не повезло. Не то что не было военного счастья на поле боя — этого счастья долго ни у кого не было. Не в этом дело. Он был куда более умный командующий, чем многие другие, но его в кругах, близких к Сталину, а может, просто сам Сталин, недолюбливали. Он дважды был отстранен от командования фронтом и закончил службу и жизнь под началом самого бездарного, бестактного и грубого военачальника, маршала Советского Союза Василия Ивановича Чуйкова. Думаю, что это значительно сократило жизнь Маркиану Михайловичу. С ним я после Дальнего Востока встречался неоднократно. Во время войны служил в составе войск 2-го Прибалтийского фронта, которым командовал Попов. После войны, работая в академии имени Фрунзе, часто встречался с Маркианом Михайловичем как начальником штаба сухопутных войск, в состав которых входила и наша академия. К этому человеку сохранилось у меня самое большое уважение»^{383}.

В то время как Жуков старательно избегал упоминать Попова в своих воспоминаниях, Штеменко хвалил Попова как «одного из видных наших военачальников»^{384}.

Генералом, который лучше всего олицетворял завышенные ожидания в первые шесть месяцев войны, являлся генерал-лейтенант Андрей Иванович Еременко. Этот опытный 49-летний офицер встретил войну в должности командующего престижной 1-й Краснознаменной Дальневосточной армией. Из-за его предыдущей службы командующим механизированным корпусом во время вторжения в Восточную Польшу Еременко получил прозвище «русского Гудериана»^{385}.

В июле 1941 года Ставка отозвала Еременко с его поста на Дальнем Востоке и назначила заместителем командующего Западным фронтом. После того, как Еременко прослужил в этом качестве на начальных этапах битвы за Смоленск, Сталин в конце августа поручил ему командовать Брянским фронтом и поставил перед ним совершенно нереалистичную задачу — остановить наступление вермахта на Киев[147]. Затем в сентябре 2-я танковая группа Гудериана в тяжелых боях разбила сильно превосходящий ее по численности и количеству орудий фронт Еременко[148], а позже, в октябре, окружила и большей частью уничтожила его в районе Брянска. Сам Еременко был ранен в одном из боев.