Эйдткунен — двуликий город. С одной стороны, — это типичный город лавочников, банков, с прусским чиновничеством, со скучным педантичным мещанством, символом которого является огромная пивная кружка. С другой стороны, — это город пограничный, крайний город Пруссии — город лазутчиков, контрабандистов, жандармов, город шпионов и воров.
Здесь, в грязных пивнушках, шушукались шпионы за час до перехода границы. Здесь, в маленьких, полутемных ресторанах диверсанты договаривались о поджогах и взрывах. Здесь прусские офицеры пограничных войск-жирные, налитые пивом — шлялись по городу как символ власти. Здесь в черное воскресенье 1941 года были сосредоточены немецкие полки, которые перешли границу. Первые военные эшелоны «Нах Остен» двинулись отсюда. В этих же пивнушках в те дни немцы оглашали маленькие улицы города истошными криками о «победах». Сейчас перед нами поверженный Эйдткунен...
Правда. 1944. 25 окт.
Бои за Восточную Пруссию продолжались зимой и весной 1945 года. Это были одни из самых разрушительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны.
Приятно видеть мертвого пруссака на его собственной земле — за Тильзитом и Гумбинненом, невдалеке от Кёнигсберга, на дороге, ведущей к Берлину. Война вернулась на землю, ее породившую. Тесно теперь мертвому пруссаку, тесно в немецкой траншее: труп стынет на трупе. Черный снег. Пепел. И на западе — багровый край неба, огненная линия нашего наступления. Туда уходит война <...> Горит Инстербург, подожженный германскими зажигательными снарядами. Пух от немецких перин носится в воздухе. В перины с головой зарывались оставшиеся немецкие автоматчики. Их добывали оттуда штыками. Перинная пуховая пурга шумит в пустом Инстербурге. Пусть пламя возмездия гложет его — мы помним о Минске, Киеве, о Смоленске, о Вязьме...
Известия. 1945. 1 февр.
Многие из будущих калининградцев были участниками боев в Восточной Пруссии. Это была их первая встреча с землей, которая станет для них второй родиной, но в то время она считалась «логовом фашистского зверя». Об отношении солдат к этой земле рассказывает Николай Иванович Чудинов, воевавший в составе 3-го Белорусского фронта:
