— А отношение солдат было таково, что сначала они... Ну, как? Если уж так говорить. Ведь мы прочитали, вот была хорошая статья Ильи Эренбурга, мы еще так шли, обсуждали, в газете «Правда» опубликована, где он указывал, что мы приближаемся к логову врага. Так что его надо разбить, что там, вроде, надо камня на камне не оставить и так далее. Мы, конечно, это с удовольствием восприняли. Да, действительно: он же что натворил, города сжег, деревни сжег, людей уничтожил, детей брал за ноги и об столы убивал. Конечно, было много людей, которые потеряли родных во время войны. Как их удержать, чтобы мести такой не было. Конечно, сразу были воодушевлены. Но опять-таки смотрите, как Центральный комитет поступил. Где-то через недельку появляется статья Александрова, в «Правде» тоже. Там уже немножечко сбавляется тон: дорогие товарищи, вот то, что мы камня на камне в Германии не оставим, — это неверно. «Гитлеры приходят и уходят, — это такое изречение Сталина было, — но немецкий народ остается». Его же нельзя уничтожить. Ведь не было же такого, когда мы зашли на территорию Германии, что кто попался на глаза первый — стреляй его. У нас мести такой не было. А то, что люди недопонимали, злоба какая-то была, ломай, крути там — это было. Но тут что надо учитывать? Ведь наши солдаты считали, что они попали на территорию врага. Начали сжигать, начали искать клады. Тут что было: солдат в здание заходит, ага, темновато немного. Там бумаги какие-то на полу разбросаны. Вот он взял бумагу, зажег. Посветлее стало. Бросил ее на пол, там другие загорелись, совсем светло стало. Бросил ее на пол и начинает подниматься по лестнице на другой этаж. Пока там осмотрел все, внизу уже загорелось. Ему приходится со второго этажа вниз прыгать.
Потом уже Военный совет фронта обратился к солдатам, что все это будет нашим. Зачем же все это жечь, ломать? Вот тогда только солдат начал понимать. А то ведь как было: вот он в дом заходит, видит рояль. Ну ведь не умеешь играть — ну не трогай вещь! Нет, он на него заберется и начинает сапогами топтать. Или вместо того, чтобы в сарай сходить, там дрова лежат, сухие, хорошие, в поленницу сложены, он берет — раз! стул сломал, из мебели чего порубил и в голландку. Это было...
Конференция рассмотрела предложение Советского правительства о том, чтобы впредь до окончательного решения территориальных вопросов при мирном урегулировании прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты к востоку — севернее Браунсберга — Гольдапа к стыку границ Литвы, Польской Республики и Восточной Пруссии.
Конференция согласилась в принципе с предложением Советского правительства о передаче Советскому Союзу города Кёнигсберга и прилегающего к нему района, как описано выше. Однако точная граница подлежит исследованию экспертов.
Президент США и премьер-министр Великобритании заявили, что они поддержат это предложение на конференции при предстоящем мирном урегулировании.
Из протокола Потсдамской конференции. 1945. 1 авг.
— Как Вы отнеслись к тому, что Восточная Пруссия была передана Советскому Союзу?
— Я воспринял это положительно. Наши политорганы во время Великой Отечественной войны хорошо работали, особенно агитотделы. Когда мы подходили к Восточной Пруссии, еще на подступах находились, а нам уже говорили, что здесь немцы жили довольно-таки долго — семьсот лет. И дело в том, что у них здесь большие укрепления. Так оно действительно и было. Ведь каждый дом, каждый форверк был своеобразной крепостью. Подвальное помещение, кирпичное здание. Это не просто так какая-то хата, соломой крытая. Вот здесь нам очень много было разъяснений со стороны политработников. И нам говорили, что в связи с тем, что на Ялтинской конференции и даже уже на Тегеранской между союзниками была договоренность ликвидировать источник милитаризма в Восточной Пруссии без остатка, часть территории должна отойти к Советскому Союзу, а также восстановятся все земли Польши. Так что 70 % территории отошло полякам. Конечно, мы, и я в частности, это восприняли с большим удовольствием и с большой радостью. Почему? Да потому, что, действительно, войны начинались отсюда.
