Такие же воспоминания сохранила и Мария Тимофеевна Рыжухина: «Другие оденутся нарядно, а мне и одеть-то нечего. То, что на мне было, — и всё. Выстираешь и ждешь, пока высохнет, а то мокрое наденешь, на тебе досыхает». «На танцы идем — с подружками меняемся. Обуви не было, так мы прям в резиновых сапогах», — подтверждает Антонина Владимировна Тимохина.
Рассказывает Сергей Владимирович Даниель-Бек:
— В Калининград я приехал без обуви, все лето проходил босиком. Но надо было думать о зиме. На одной из портовых улиц я увидел огромную кучу поношенных сапог. Их охранял солдат, но не очень-то гонял, можно было договориться. Все сапоги разные, больших размеров. Я отобрал три пары и принес домой. Конечно, я понимаю и тогда понимал, что их сняли не с раненых... Но благодаря этим сапогам я, бабка и мама всю зиму проходили в обуви.
До 50 чел. юношей из ремесленных училищ ходят босиком, т. к. ботинки, выданные им при выезде в Пруссию, совсем разлезлись, а на дворе уже холодно.
Из письма члена Военного совета Особого военного округа генерал-майора Куликова в ЦК ВКП(б), 29 сентября 1945 года
ЦАМО. Ф. 358. Оп. 5938. Д. 177. Л. 401
Люди имели только самое необходимое. Выходной, праздничной одежды у многих не было.
— Мы бедно тогда жили, — рассказывает Маргарита Серафимовна Золотарева, — по теперешним понятиям — совсем нищие. У меня было коричневое школьное платье, черный фартук и белый фартук для праздничных случаев. В этом я ходила в школу из года в год. На школьные вечера — тоже в школьном платье, но с белым фартуком. И в этом случае вместо коричневой ленты в косы вплетались красные. Белых ленточек у меня не было, это была моя мечта. Многие дети вообще почти не имели теплой одежды. Моя мама была председателем родительского комитета и вместе с другими родителями ходила по домам и собирала одежду для таких детей. Мальчики одевались в самодельные курточки, суконные. Если у кого была вельветовая курточка, считалось, что он богач, франт. Учителя тоже одевались очень просто, незамысловато. Хотя, как я теперь понимаю, подавляющее большинство наших учителей были молодые женщины и женщины среднего возраста, тем не менее они никогда не щеголяли нарядами. Скорее всего, их просто не имелось. Что касается обуви, то это были простые, на низком каблуке туфли и ботинки в осенне-зимнее время, для лета и теплой весны — матерчатые босоножки, которые мы мазали зубным порошком, так они лучше выглядели. Никто из наших учителей не делал каких-то замысловатых причесок: либо гладко зачесанные волосы и сзади пучок, либо, как тогда считалось модным, шестимесячная завивка. Школьницы ходили все с длинными волосами, заплетали их в косы; а мальчиков стригли под нулевку, оставляя только крохотный чубчик.
Свадьбы и те справлялись скромно.
— Наряды на свадьбу были из вышитых самотканок. Самотканое полотно, юбка с оборочками, кофта, жилетка. На выход имели хромовые сапоги. А в рабочие дни ходили в лаптях. У меня на свадьбу было платье штапельное, голубенькое, красные туфли и фата из марли, — вспоминает Софья Дмитриевна Гущина из поселка Желудево.
Судя по многочисленным воспоминаниям, к всевозможным нехваткам и к отсутствию красивой одежды переселенцы относились терпимо. Об этом говорил Юрий Михайлович Феденев:
— Люди не гонялись за роскошью. Об этом как-то не думали. Было больше работы, а достатка у людей было меньше. Зарплата была не такая высокая, покупали только по своим возможностям, не гнались за дорогими вещами. Если замечали, что человек приобретал много вещей, это у всех вызывало негативное отношение. Не случайно именно в тот период появился термин «вещизм». Люди старались жить одинаково, одинаково бедно.
«Улица Кутузова, там, где кинотеатр «Победа», была перегорожена. Туда не пускали: там жили военные. Хорошие особняки только им и были» (Нина Моисеевна Вавилова). «Район улиц Кутузова, Нахимова, Чапаева, Энгельса был весь целый. Там жили военные. В районе, что примыкал к вагонзаводу, — рабочие. В поселке Воздушном — военные и обкомовские, на
Офицерской и Коммунальной — тоже обкомовские. Там была чистота, улицы в полном порядке. Жилье распределялось несправедливо. Старшие офицеры располагались в шикарных квартирах или особняках, где были целы обстановка, мебель, даже хрусталь. С жильем в городе было плохо, но уплотнение этой категории жильцов не проводилось» (Нина Андреевна Маркова).
Мария Ивановна Самойлюк во время выборов 1947 года была агитатором, приходилось много ходить по домам. У всех было примерно одно и то же: скромный, даже убогий послевоенный быт. И вот однажды, где-то в районе улицы Тельмана, она зашла в дом, который поразил своим богатством:
