— Здесь вода была жесткой и невкусной по сравнению со смоленской. Очень трудно было промыть голову. Как-то раз мы обнаружили на складе бочки с веществом, похожим на соду. С мылом тогда было плохо, и мы решили использовать находку — помыть этим веществом голову. Скоро из головы стали волосы вылезать. Немки, когда узнали, что мы использовали это вещество для мытья головы, пришли в ужас и сказали, что этого делать было нельзя, так как это была каустическая сода.
А Хасьян Секамович Аляутдинов утверждает, что в первые годы бытового обслуживания населения в области практически не существовало. Мылись дома, кто как мог.
В общежитиях одиноких рабочих грязь и мусор, постельными принадлежностями рабочие полностью не обеспечены, а имеющиеся покрыты слоем грязи. Кипятильников в общежитии нет, нет и кипяченой воды, рабочие пользуются водой из водопровода. Прачечных нет, поэтому рабочие вынуждены стирать свое белье в реке. Медпунктов неотложной скорой медицинской помощи ни на одном предприятии нет — и вообще медобслуживание рабочих поставлено исключительно плохо <...>
Большинство из них имеют только одну пару нательного белья, которое стирке не подвергается, и один рваный костюм; обуви большинство не имеет, а имеющаяся пришла в полную негодность.
Из приказа управления по гражданским делам об итогах проверки бытовых условий рабочих некоторых предприятий Калининграда от 4 сентября 1946 года
ГАКО. Ф. 298. Оп. 1. Д. 10. Л. 51
И как бывает в подобных случаях, в городах и поселках области присутствовал неизменный спутник войны и разрухи — крысы. Об их количестве, величине и том гнетущем впечатлении, которое они производили, рассказывает приехавшая в начале 1946 года Екатерина Максимовна Коркина: «Как-то мы ехали с мужем на машине, света было мало, я вижу — шоссе колеблется. У меня плохое зрение с семи лет, я спросила мужа, что это такое. Он: «Это — крысы».
Об этом же вспоминает и другая переселенка — Мария Сидоровна Стайнова:
— Самые большие крысы были около сорока сантиметров, без хвоста. Пешком по улицам ходили. Говорили, что это ондатры. Потом они куда-то исчезли. Особенно много крыс было в подвалах. Наша улица находилась на окраине города. Пойдешь, бывало, в подвал, откроешь дверь, а крыса оттуда как выскочит! Закричишь — и назад. Потом уже сначала спичкой посвечу, посмотрю вниз и тогда только иду.
... а) широко разъяснять населению вред, наносимый грызунами, меры борьбы с ними <...>
б) организовать во всех населенных пунктах и на полях проведение работ по массовому уничтожению грызунов, привлекая для этой цели все хозяйственные, общественные организации и местное население. Создать до 10/XII 1946 г. в городах, рабочих поселках и райцентрах специальные отряды для уничтожения грызунов, обратив особое внимание на борьбу с грызунами в разрушенных зданиях, пустырях, местах свалок;
в) в учреждениях и на предприятиях выделить ответственных лиц за проведение работ по уничтожению грызунов.
Из приказа областного управления по гражданским делам от 26 ноября 1946 года
ГАКО. Ф. 298. Оп. 1.Д. 10. Л. 51
Один из простейших способов борьбы с мышами и крысами — это обзавестись кошкой. Но их в первые годы после войны очень недоставало. По словам Надежды Архиповны Пискотской, котенок на базаре стоил пятьдесят рублей — по тем временам сумма довольно большая. Гораздо эффективнее на уничтожение крыс повлияли крепчайшие морозы двух послевоенных зим.
