Мало чем отличалось положение и в центральной России — в Тамбове, Воронеже, Курске, Туле, Смоленске. Иван Иванович Потемкин выехал из Костромской области в 1948 году: «Ветераны войны отдавали паек своим семьям, а сами умирали от голода и холода». И через неделю он прибывает в Балтийск, где застает совершенно другую картину: «Снабжение и питание в городе было налажено отлично. Никто не голодал. Для нас это было удивительно». «А сюда приехали — для нас здесь просто рай! — восклицает Екатерина Петровна Кожевникова. — Здесь овощи, картошка была, а в Московской области, откуда я приехала, ничего этого не было. А свеклы сколько было!». Удивило уже то, что прибывающих кормили на вокзалах, давали омлет из яичного порошка и даже варенье из ревеня.
— Все, кто приехал в эшелоне, смогли купить себе из продовольствия то, что было нужно. Я купила десять пачек печенья, которого не пробовала с довоенных времен и вкус которого забыла, — так вспоминает Анна Ивановна Трубчанина свой приезд на станцию Добрино в 1946 году.
Сельских переселенцев старались обеспечить хоть каким-то минимумом продуктов до первого урожая: «Через два дня, как приехали, всем переселенцам выделили от совхоза по бочке зеленых помидоров (сто килограммов), которые солили немцы в совхозе Маршальский. Еще выделили на семью по бочке кислой капусты, дали картошки по 200 килограммов на семью, крупная картошка была», — рассказывает Валентина Федоровна Ершова, приехавшая в 1948 году.
В крупных городах пока не было налажено гражданское управление самых первых переселенцев ставили на довольствие в воинских частях. Елена Тимофеевна Каравашкина вспоминает, что у военных переселенцы получали крупу, сахар, другие продукты. В поселке Ушаково в 1946 году выдавалось на день 400 граммов муки трудоспособному члену семьи и 200 граммов муки иждивенцу.
Из бесед с первыми переселенцами сложилось впечатление, что хотя они и питались скромно, но от голода не страдали. Конечно, военнослужащие снабжались лучше гражданского населения. «Первые месяцы мы жили хорошо, — замечает Исаак Менделеевич Фишбейн. — Нас отоваривали военными пайками, так как мы относились к военной системе. А потом отрезали. Вот тогда сложнее стало». Екатерина Петровна Кожевникова на вопрос, были ли военные пайки больше гражданских, ответила: «Конечно! Даже речи не может быть. Им давали абсолютно все. Вплоть до того, что и перец, и горчицу давали».
Я, гвардии ст. лейтенант Никулин П.В., допросил арестованных трех красноармейцев по поводу кражи картофеля на подсобном хозяйстве 5-й комендатуры тт. Журавского И.П., Хорода И.И., Мерцинкевича И.Ю., которые показали следующее:
Они служили бойцами в 50-й армии. По болезни тифом они попали в госпиталь на излечение, п/п № 20799, где были до 1 августа. После чего были выписаны из госпиталя и направлены на работу на центральный санитарный склад, № п/п 66451, где начальником капитан Островский, где работали по настоящее время. Питание им недодавали, со слов красноармейцев. Они пошли на подсобное хозяйство 5-й комендатуры и в огороде накопали 20 штук картофеля для еды.
Причем они показывают, что с ними вместе были пойманы немки с корзинами. Им также известно, что немки часто приходили из подсобного хозяйства с картофелем. Надо полагать, что в большинстве своем крали картофель немки и при отсутствии надлежащей охраны 2 га картофеля были выкопаны на протяжении длительного времени.
Гв. ст. л. Никулин, 27.08.45 г.
ГАКО. Ф. 330. Оп. 1.Д.6. Л. 32
Продукты в области распределялись по карточкам. Люди вспоминают различные нормы: «Продукты получали в военной администрации области по карточкам. Хлеба 400 граммов — взрослому, 200 граммов — ребенку. Потом стали давать молоко, рыбу, мясо. Я сама была продавцом», — свидетельствует Нина Федоровна Романчиков а. А вот Иван Александрович Шилов вспоминает, что получал по карточке 800 граммов хлеба в день. Другие переселенцы называют гораздо меньшие цифры.
