— Даже продавался такой табак, который назывался «Золотое руно». Был табак «Любительский» в пачках, папиросы «Беломорканал», «Казбек», «Северная Пальмира», «Север». Потом появились сигареты. Самые лучшие сигареты были «Прима», затем появились сигареты «Памир», «Астра», «Тройка»... Вин в 1948 — 1949 годах было столько, что можно было купить любое вино. Появилась водка «Московская», «Старка», «Столичная». Продавалась водка «Калининградская» — она была самой дешевой. Продавали ликеры, ямайский ром. Водку покупателям отпускали и на разлив. Таких мест было много. Рабочий завода после работы покупал себе сто граммов водки, а на закуску — баночку крабов.
Справедливости ради надо заметить, что, по воспоминаниям переселенцев, проблема пьянства не стояла тогда так остро. «На каждом углу можно было встретить палатки, где продавали вино и водку на разлив, но пьяных почти не было», — говорит Анна Викторовна Зыкова. Большинство переселенцев высказывается на эту тему примерно так же, как Зинаида Иосифовна Опенько: «Тогда люди не пили. Пьянства не было. Некогда было пить».
Калининградская область входит в Нечерноземную зону России, то есть отнесена к районам с неплодородными почвами. Но вот первые впечатления переселенцев говорят об обратном.
— Земля плодородная была, — рассказывает Лариса Петровна Амелина, приехавшая из Орловской области. — В первый год, как мы приехали, помню после уборки — стебли толщиной с палец. Особенно огромный урожай был в сорок седьмом году. Помидоры на корню вызревали, капуста — кочаны такие огромные, огурцов много. А пятого июня мороз ударил. Ничего, растения потом отошли, большой был урожай. Засолили огурцы — целую ванну огромную немецкую, наквасили кадки капусты. Потом стали картошку заготавливать — картошка хорошо уродилась.
Попробуем описать читателю картину того, что предстало глазам переселенцев в поселках бывшей Восточной Пруссии. Если приехавших в Кёнигсберг поражали разрушения, царившие в городе, то в сельской местности многие дома были целыми или с частичными разрушениями, поля и леса удивляли ухоженностью.
Больше всего поражали леса. Они были не такие, как в России, и скорее напоминали парки.
— Зайдешь в лес — чистота, сучья спилены, связаны, пни выбраны; все леса у немцев были заселены живностью. Встречались огороженные участки по два и больше гектара, которые предназначались для кабанов, лосей, — рассказал Федор Андреевич Якимов.
— Здесь лес был ухоженный, живой. Везде были просеки, выложенные булыжником, вбитые столбики разделяли лес на кварталы. Водоемы обложены бетонными плитками, отгорожены. Земельные участки все обработаны, чистота кругом, порядок. Там, откуда я приехал, такого не было, — говорит Василий Андреевич Годяев.
— Часто немецкие женщины одевались попроще, брали большие корзины, маленькие пилочки и шли в лес. Спиливали сухие ветки и приносили домой! И им хорошо, и лес был чистым. Любили они порядок. У них и в домах так было. Бедно, но чистенько, уютно: занавесочки, салфеточки — все вроде на месте! — отмечает Александра Андреевна Клюка из Ладушкина.
Такие же воспоминания сохранил и Савва Николаевич Васильев из поселка Ново-Московское Багратионовского района:
— В те времена поля были очень плодородные, чистые; река Прохладная была перегорожена дамбами. Немцы до войны с полей брали по три укоса трав. Сразу после войны советские труженики делали по два укоса, а сейчас вообще один.
Однако ухоженные поля сохранились не везде. Нина Николаевна Дудчен ко из поселка Железнодорожный отмечает, что земля во многих местах оказалась затоптана, заезжена. Антонина Егоровна Шадрина из поселка Дружба Правдинского района вспоминает, что «везде бурьян был, все позарастало. Залезаешь как в джунгли. Все сами разрабатывали, заново...».
Основными землепользователями в Кёнигсбергской области является Министерство вооруженных сил, в распоряжении которого находится свыше 500 тысяч га земли.
Из справки «Кёнигсбергская область», 1946 год
ГАКО. Ф. 181. Оп. 1 вс. Д. 10. Л. 7
Первыми советскими людьми, вступившими на территорию Восточной Пруссии, были военнослужащие Красной армии. Соответственно и начало восстановления разрушенной экономики края легло на их плечи.
Николай Иванович Чудинов войну завершил в Гумбиннене. Он вспоминает: «Когда война кончилась, нам сразу сказали, что, дорогие товарищи, мы теперь вам можем давать только сахар, табак. Ну спички, соль. А остальное вы все сами добывайте...».
И занялись солдаты сельским хозяйством. Они работали в подсобных хозяйствах воинских частей, выращивали картофель, овощи, разводили коров, свиней. Руководили таким сельхозпроизводством также военные.
