И в конце этого солидного (на 60 страниц) доклада опять то, с чего доклад и начинался: «При комплектовании корпуса вражеское руководство ЗабВО не пожалело усилий, чтобы сплавить сюда немало гамарнико-булинских последышей, участников военно-фашистской контрреволюционной организации, шпионов, диверсантов, предателей социалистической родины. С первых же шагов их пребывания в МНР и началом устройства парторганизации и политаппарату пришлось заниматься выкорчёвыванием вредительства и его последствий начиная с Таирова, Вайнера, Шипова, Покалн, затем Прокофьева, Стельмашко и других» (33). Вот такая концовка доклада, чтобы обратить на себя внимание и показать свою лояльность и преданность. И это удалось. Будущий маршал счастливо избежал репрессий и сделал перед войной блестящую карьеру.
21 июля 1938 г. на очередном заседании ГВС (протокол № 15) был заслушан доклад Конева. Присутствовали: Ворошилов, Сталин, Щаденко, Шапошников, Кулик, Павлов, Локтионов, Будённый, Мерецков. После доклада и выступлений в протоколе было записано, что ГВС отмечает значительное укрепление боевой готовности частей Особого корпуса, большую работу, которая была проделана по устройству в МНР и сохранению в боеспособном состоянии материальной части, а также в подготовке и освоении театра военных действий в МНР. Доклад произвёл впечатление, и деятельность командования корпуса во главе с комкором была оценена положительно.
Наиболее тяжёлое положение в корпусе было с кадрами комсостава. Конев отмечал в докладе, что из 3359 человек старшего и среднего комсостава высшее военное образование имели только 75 человек. Продолжавшиеся репрессии привели к тому, что многие командные должности даже высшего звена были вакантны. Поэтому обратились к Москве за помощью — дать надёжный, то есть проверенный НКВД командный состав, чтобы заполнить вакантные места на высших должностях корпуса. ГВС принял постановление: «К 25 августа 1938 г. полностью укомплектовать корпус начсоставом, назначив: заместителя командира корпуса, начальника политотдела и его заместителя, заместителя начальника штаба корпуса, начальника ВВС и автобронетанковых частей, НО-1, командира кавбригады, двух помощников командиров бригад по техчасти, а также 58 политработников и 33 человека инженерно-технического состава». Политработников требовалось больше всего, так как после ареста комиссара корпуса корпусного комиссара Прокофьева почти весь политсостав был репрессирован.
Но в этом же разделе постановления было записано: «В кратчайший срок очистить командно-политические кадры от скрытых ещё врагов народа, сомнительных и морально разложившихся элементов и иностранцев всех национальностей» (34). Это было прямое указание органам НКВД продолжать репрессии. Если высшему руководству в лице генсека требуется очистить кадры от врагов народа, значит, они будут найдены.
Определились и взаимоотношения командования корпуса с округом. ГВС постановил: «57-й Особый корпус во всех отношениях подчинить Наркому обороны». Было также решено перевести на новую организацию моторизованной стрелковую дивизию общей численностью 9938 человек. Отдельный мотоброневой полк и отдельный мотоброневой батальон, расквартированный в МНР с 1936 г., переформировать в отдельную мотоброневую бригаду численностью 1438 человек (35). Протокол подписали Ворошилов и Мерецков, а Сталин на первой странице наложил свою резолюцию: «За. И. Ст.».
Японский генштаб занимался систематическим планированием. Применительно к Советскому Союзу это были два хорошо теперь известных плана: «ОЦУ» и «Кантокуэн». По оценкам наших известных историков-дальневосточников и в первую очередь А.А. Кошкина и А.С. Савина, разработка этих планов свидетельствовала о наличии агрессивных намерений империи по отношению к Советскому Союзу. Аналитики японского генштаба занимались перспективным планированием. Это было их повседневной работой, за которую они получали жалование, воинские звания и продвижение по службе. И неудивительно то, что они планировали варианты на все случаи жизни. Но и в Москве или Хабаровске наши военные аналитики занимались тем же, планируя успешные операции на полях Маньчжурии. Ведь не для обороны в укреплённых пограничных районах мы наращивали мощь дальневосточной группировки, значительно превосходившей силы Квантунской армии по всем показателям.
