Командование Посьетского погранотряда отправило в Хабаровск шифрованную радиограмму, которая была перехвачена и расшифрована японской радиоразведкой. В телеграмме отмечалось значение двух ранее не охранявшихся высот, расположенных на границе западнее озера Хасан у стыка границ Кореи, Маньчжурии и СССР. В радиограмме отмечалось, что укрепление этих высот и занятие их постоянными гарнизонами позволило бы держать под наблюдением всю местность сопредельной стороны в направлении северных корейских портов, стратегическую железнодорожную линию, проходящую вдоль границы по правому берегу реки Тумень-Ула. В случае же организации наблюдения с этих высот японской стороной, подчёркивалось в радиограмме, она получала аналогичные преимущества в отношении посьетского тылового района вплоть до посёлка Заречье и морского побережья в направлении на Владивосток. В конце радиограммы испрашивалось разрешение приступить к фортификационным работам на высотах и организовать на них постоянное наблюдение.
Расшифровав радиограмму, японский генштаб принял во внимание оценку значения высот и решил не допустить занятия их советской стороной. Такая задача была поставлена командованию Корейской армии, которое отвечало за безопасность участка границы от устья реки Тумень-Ула до района города Хуньчунь на территории Маньчжурии. Кокс отмечал в своей монографии, что в связи с этим распоряжением генштаба возникло острое соперничество между командованием и штабами Квантунской и Корейской армий, поскольку «квантунцы» сочли за величайшую несправедливость то, что не им было поручено «проучить» Советы.
К развязыванию конфликта японскую военщину подталкивало и одно из обстоятельств внешнего порядка. Япония, продолжая войну в Китае, после овладения в мае 1938 г. городом Сюйчжоу готовила новую операцию для захвата уханьского промышленного района, надеясь, что после падения Уханя Китай будет вынужден капитулировать. Однако в ходе подготовки этой операции у японской ставки возникло опасение, как бы Советский Союз, оказывавший Китаю значительную материальную помощь, не посчитал этот момент наиболее удобным для широкого вмешательства в войну в Китае. Дело дошло до того, писал Кокс в своей монографии, что некоторые высшие чины генштаба были готовы прекратить все военные операции в Китае и перенести основные усилия на Север. Чтобы определить «истинные намерения русских», следовало, по выражению одного из старших офицеров генштаба, «провести разведку боем стратегического значения». Командование Корейской армии выдвинуло к хасанскому участку границы 19-ю пехотную дивизию со средствами усиления и некоторые другие части в качестве ближайших резервов.
Во второй половине июля мелкие группы японских военнослужащих пытались нарушить границу, проходившую по водоразделу высот Заозёрная и Безымянная. Назревавший конфликт мог вспыхнуть в любой момент. 22 июля Блюхер приказал привести в боевую готовность 40-ю стрелковую дивизию 39-го корпуса и Барабашский укрепрайон, а 24 июля — все войска 1-й армии ДК фронта и выдвинуть в район Хасана подразделения 40-й дивизии для усиления пограничников. Одновременно было дано указание Тихоокеанскому флоту, находившемуся в оперативном подчинении ДК фронта, привести в боевую готовность корабли и морскую авиацию к действиям по пресечению возможного нападения японского флота и авиации (39).
24 июля в 00 часов 40 минут Военному Совету ТОФ (копия наркому обороны Ворошилову) было передано телеграфное сообщение от командующего фронтом Блюхера. В сообщении отмечалось, что в последние дни ежедневно японцы провоцируют инциденты, обстановка на сухопутной границе и производимые сейчас в южной части Японского моря маневры главных сил японского флота требуют повышения боевой готовности ТОФ. Поэтому Военному Совету флота предлагалось:
1. Обеспечить усиленную боеготовность флота, береговой авиации и ПВО, обратив особое внимание на прикрытие районов Владивосток, Залив Америка, Посьет.
2. Усилить морскую и воздушно-морскую разведку.
3. Подготовить на случай открытых враждебных действий японцев действия авиации ТОФ по корейским портам и аэродромам.
