Чойбалсан заявил также во время этой беседы о своём твёрдом решении немедленно арестовать министра Добчина и министра торговли и транспорта Доржи, а также организовать устранение Амора из правительства МНР в ближайшие дни с последующим его арестом. Репрессивная машина МВД МНР, созданная по образцу и подобию ежовско-бериевского НКВД, работала с полной нагрузкой. Арестованный бывший командарм монгольской армии Дамба „сознался“ в том, что он с 1935 г. является членом гендуно-демидовской контрреволюционной организации, в которую был якобы завербован Намсараем, возглавлял военную контрреволюционную организацию с 1938 г. и свою враждебную работу проводил под руководством премьер-министра Амора. Дамба „показал“, что установку о подготовке вооружённого выступления на 21 января дал Намсараю лично Амор 15 января 1939 г. сразу же по получении известия о выезде Чойбалсана из Москвы в Улан-Батор. После подобных „признаний“ дни премьера были сочтены.
Конечно, три письма Берии Ворошилову с описанием событий в Улан-Баторе, извлечённые из архива и опубликованные в сборнике документов о советско-японских отношениях, недостаточны для того, чтобы дать подробную оценку событий тех лет. Возможно, что в столице Монголии повторились московские события 1936 г., когда группа высшего командного состава РККА во главе с Тухачевским выступила с требованием убрать Ворошилова из-за его некомпетенции. В Монголии высшие руководители армии тоже могли выступить против Чойбалсана как посредственного военного руководителя, несмотря на его маршальское звание. В таких условиях маршал, чтобы удержаться у власти, начал массовые репрессии, имея все рычаги власти в стране в своих руках. Но это только предположения автора — не более.
Аналогичную информацию получал Ворошилов и с другой стороны. В феврале 1939 г. в Москву поступило письмо из Улан-Батора от главного инструктора Политуправления МНРА и одновременно военного советника бригкомиссара Воронова. Адресовано оно было его непосредственному начальнику заместителю наркома и начальнику Главного политического управления армейскому комиссару 1-го ранга Мехлису. В этом документе даётся несколько иная трактовка событий начала 1939 г. в МНР. Воронин пишет в своём письме, что бывший командарм Дамба, бывший начальник Политуправления Найдан и бывший начальник штаба Намсарай „показали“:
„1. Раскрытая в МНРА контрреволюционная организация является остатком гендуно-демидовской банды, разгромленной, но не добитой в 1937 г. Остатки гендуно-демидовской банды, чтобы не быть разоблачёнными, притаились, стали входить в доверие, показав свою активность и при честных людях свою революционность“ (5). Этот период времени они якобы использовали для расстановки своих оставшихся контрреволюционных сил и для выдвижения и продвижения на руководящие посты своих людей.
Воронин писал в своём письме, что с января 1938 г. эта контрреволюционная группа начинает вести активную контрреволюционную работу и что во главе контрреволюционной организации встали: Дамба (бывший командир 2-го кавалерийского корпуса), Найдан (бывший начальник Политуправления МНРА) и Посол (бывший заместитель министра внутренних дел). По утверждению Воронина, контрреволюционная организация ставила следующие задачи: вербовать новых членов организации, всемерно разваливать партийную и политическую работу в армии, во всей системе работы возвеличивать Японию, пропагандировать её могущество, разъяснять расовое родство монгольского народа с японцами, дискредитировать СССР и проводить работу в защиту ламаиства и религии. И, конечно, более конкретные задачи для японского командования: развернуть вредительскую деятельность и организацию диверсионных актов, а также дискредитацию и развал МНРА и организацию недовольства среди цириков и командиров.
По докладу Воронина к осени 1938 г. контрреволюционная организация прибрала к своим рукам почти весь командно-политический состав армии и развернула работу во всех частях. Осенью 1938 г. был якобы поставлен вопрос об организации контрреволюционного восстания. По утверждению Воронина, в октябре 1938 г. Дамба и Найдан под видом служебного совещания собрали актив организации, на котором стоял основной вопрос — готовность организации к выступлению. На совещании было решено якобы выступить 7 ноября 1938 г., и Дамба дал указание — „все части привести к полной боевой готовности“. По „показаниям“ арестованных план действий частей был следующим: 1-я кавалерийская дивизия должна была захватить правительство, ЦК партии, полпредство СССР, Управление связи. Бронебригада, полк связи, объединённое военное училище и части ВВС предназначались для борьбы с частями РККА, которые находились в Улан-Баторе.
