Второй виток репрессий в армии МНР начался в начале 39-го. Инициатором, как и в предыдущие годы, был Чойбалсан. После репрессий 1937–1938 гг. он стал военным министром и министром внутренних дел. Но этого, очевидно, ему было мало, и он решил сосредоточить в своих руках всю власть в стране. Возможно, что этому способствовал и Сталин, который во время визита Чойбалсана в Москву давал ему соответствующие рекомендации как действовать. Во всяком случае, без соответствующих указаний „старшего брата“ дело не обошлось, и Чойбалсану было с кого брать пример, когда он заливал потоками крови армию и всю страну в 39-м. У него были опытные советчики и учителя из числа сотрудников бериевского НКВД, и все события в Монголии развивались по советскому образцу. К Берии поступала вся информация о событиях в Монголии, о которых он информировал не только Ворошилова, но, очевидно, и Сталина.
Маршал вернулся в Улан-Батор из Москвы 22 января. Накануне его приезда были получены агентурные данные о том, что начальник военной школы Даши Дава якобы готовил против него террористический акт. Меры по усилению охраны маршала были приняты, а начальника военной школы тут же арестовали. После соответствующего допроса он „сознался“, что в июле 1938 г. был завербован в контрреволюционную организацию начальником Политуправления армии Найданом и им был связан с уже арестованным начальником артиллерии армии Чойндамом. Он „договорился“ с обеими довести дело контрреволюционной организации до полного успеха, невзирая на продолжающиеся аресты. 21 января министерством внутренних дел были получены агентурные данные о том, что заместитель Чойбалсана Дамба в ночь на 20 января созвал у себя в штабе командиров соединений и частей Улан-Баторского гарнизона и отдал им приказ привести в боевую готовность все части в городе. Ни советские инструктора, ни особый отдел МВД не были информированы об этом приказе. 21 января прокурор армии Лубсан Цыдып, на которого якобы уже имелось более 10 показаний о его принадлежности к контрреволюционной организации, посетил части Улан-Баторского гарнизона и проверял исполнение приказа Дамбы.
Информация о событиях в монгольской столице была немедленно передана в Москву. Берия в письме Ворошилову от 30 января писал: „Поскольку всё это указывало на возможность вооружённой провокации, подготовленной Дамбой и членами контрреволюционной организации из состава гарнизона, я о создавшейся обстановке информировал командование нашего корпуса и одновременно через министра внутренних дел принял меры детального выяснения обстановки“ (2). Берия посоветовал заместителю министра внутренних дел МНР арестовать военного прокурора, тщательно допросить и получить „признательные“ показания. Рекомендация из Москвы была сразу же выполнена. В ночь на 22 января Цыдып был арестован и уже утром „сознался“, что является старым членом контрреволюционной организации и что её руководителем является Дамба. Берия также сообщил Ворошилову: „Командование нашего корпуса держится в курсе всех мероприятий. В случае вооружённой провокации примет меры к разоружению участников, если это не удастся произвести силами министерства внутренних дел“ (3).
Основные события в Улан-Баторе начались 26 января. В этот день Чойбалсан созвал совещание начальствующего состава гарнизона. Прямо на совещании был арестован начальник Политуправления Найдан. 31 января Чойбалсан заявил, что принял решение об аресте заместителя военного министра Дамба, начальника штаба армии Намсарая, заместителя начальника Политуправления Сайхана, начальника ВВС Суруна, начальника штаба ВВС Мунко, командира 1-й дивизии Тохтохо. Было также решено арестовать комиссара 1-й дивизии, командира и комиссара бронебригады, командира и комиссара полка связи, начальника военного училища, а также секретаря Чойбалсана. Операция по аресту Дамба и других военных „заговорщиков“ была проведена в ночь на 1 февраля. Фактически монгольская армия была обезглавлена, лишившись почти всего высшего командного состава. В Монголии повторилась в миниатюре трагедия РККА 1937 г. Обо всех этих арестах Берия сообщил Ворошилову в письме от 11 февраля. Такие массовые аресты были невозможны без согласия и одобрения советских представителей в МНР. Поэтому 9 февраля Чойбалсан посетил заместителя полпреда СССР в МНР Скрипко. Очевидно, столь решительные действия диктатора произвели негативное впечатление на советского представителя в Монголии, и он сообщил Скрипко: „…что на втором приёме у тов. Сталина он получил следующее указание: удалить из правительства МНР Амора и пост премьер-министра принять на себя, сохранив за собой посты военного министра, министра внутренних и иностранных дел, подобрав себе по этим министерствам новых заместителей, убрав из военного министерства Дамбу…“ (4).
