По распоряжению наркома в июне на территории Тамцак-Булацкого выступа были сосредоточены 36-я мотострелковая дивизия без одного полка, 7, 8 и 9-я мотоброневые бригады, 11-я танковая бригада, один тяжёлый артиллерийский дивизион и другие части. Автомобильные батальоны подвозили с территории Советского Союза горючее, боеприпасы, продовольствие и различные материалы. Монгольские войска в составе 6-й и 8-й кавалерийских дивизий также готовились к предстоящим боям, сосредотачиваясь на флангах группировки советских войск на Халхин-Голе (22). Части Квантунской армии не добились успеха в майских боях. Несмотря на большие потери, пришлось оставить монгольскую территорию и отойти за линию границы. Для того чтобы добиться нового успеха, командование Квантунской армии стянуло в июне к району конфликта всю 23-ю пехотную дивизию, 3-й и 4-й танковые полки, 26-й и часть 28-го пехотного полка из 7-й пехотной дивизии. Кавалерия была представлена 4, 5 и 12-м кавалерийскими полками и остатками 1, 7 и 8-го кавалерийских полков баргутской конницы. Все эти части были усилены артиллерийскими дивизионами и батареями, взятыми из подразделений Квантунской армии. В результате этих мероприятий к июлю у Халхин-Гола была сосредоточена импровизированная, но мощная группировка японских войск, которую с воздуха прикрывали не менее 150 самолётов (23). С такими силами можно было начинать серьёзное наступление.
Вместе с комкором Смушкевичем на Халхин-Гол прибыла группа из 35 лётчиков. В Москве собрали лучших асов со всех пограничных военных округов (ЛВО, БОВО, КОВО) и инспекторов лётного дела из высших лётных школ. В группе были и четыре Героя Советского Союза, получившие эти звания за бои в Испании и Китае и имевшие большой боевой опыт. Сразу же после прибытия на Халхин-Гол комкор начал разбираться в авиационной обстановке. Его оценки положения были очень жёсткими. В донесении в Москву 6 июня комкор и комбриг Денисов писали: «Управления и организации боя не было (имелся в виду бой 28 мая). На аэродром поступило много противоречивых и путаных приказаний. Поэтому в панике взлетали отдельные звенья и одиночки. Виновные в поражении Изотов и командир бригады Куцевалов. Способствовал поражению плохой тыл, отсутствие связи с аэродромами и низкая подготовленность лётного состава». 8 июня Смушкевич отправил очередное донесение в Москву. Выводы были такими же жёсткими и отрицательными: «Пришёл к убеждению, что командование корпуса и лично Фекленко распустили части, одновременно не наладили тыл и очень низкая дисциплина. Бесспорно, что к войне командование корпуса не готовилось, или плохо готовилось. Поэтому при незначительных событиях командование корпуса растерялось и это прямо сказалось и на авиации. Теперь тут наводит порядок Жуков. По-моему, целесообразно его хотя бы на время оставить командующим корпусом…».
То, что командование корпусом надо менять, было ясно ещё после майских боёв. Но подобные замены решались тогда на высшем политическом уровне и только с согласия Сталина. Именно к нему 11 июня и обратился Ворошилов с просьбой о замене командования советских войск в МНР. Он просил отстранить от занимаемой должности командира 57-го особого корпуса комдива Фекленко как не оправдавшего доверия и не справившегося с руководством подчинённым ему корпусом. Его вина, по мнению Ворошилова, заключалась в том, что он не установил тесной связи с командованием МНРА. И когда 11 мая начались военные действия у Халхин-Гола с участием японской авиации, то до 16 мая этот важнейший факт или не был известен Фекленко и штабу корпуса, или же о нём знали, но на него должным образом не реагировали и в Москву об этом не доносили. Об этих событиях Москва сама потребовала донесений от Фекленко, который не мог вразумительно доложить о том, что произошло на Халхин-Голе.
Ворошилов писал в своём письме Сталину, что: «По донесениям т.т. Смушкевича и Жукова командование корпусом и лично Фекленко распустили части, совершенно не наладили тыл, в войсках очень низкая дисциплина. Штаб корпуса и командование оказались неподготовленными к организации отпора японо-баргутам и не сумели организовать руководство и управление боем…». Можно было бы и дальше перечислять грехи комдива, но в той обстановке сказанного Ворошиловым было достаточно для его отстранения от должности.
