«Только что мной принесена президентская присяга… И в ее самых первых строках обязательство уважать и охранять права и свободы человека. Именно они признаны высшей ценностью в нашем обществе. И именно они определяют смысл и содержание всей государственной деятельности. В этой связи считаю своей важнейшей задачей дальнейшее развитие гражданских и экономических свобод».
Слова его были встречены аплодисментами, хотя некоторых аплодирующих, как говорили, немного смутило, что среди высших ценностей отсутствовала стабильность, а важнейшей задачей не была объявлена стабилизация. Однако многие сочли это результатом волнения.
Больше смущало другое. Еще за два месяца до того, как сесть на велосипед, Дмитрий Анатольевич слетал по поручению Владимира Владимировича в Красноярск на Экономический форум и там произнес буквально вот что:
«В основе нашей политики должен лежать принцип, который считаю (несмотря на всю его очевидность) важнейшим в деятельности любого современного государства, стремящегося к достижению высоких стандартов жизни. Это принцип “свобода лучше, чем несвобода”. Эти слова — квинтэссенция человеческого опыта. Речь идет о свободе во всех ее проявлениях: о личной свободе, об экономической свободе, наконец, о свободе самовыражения».
Согласись, это звучало довольно странно. Во всяком случае, мне казалось, что правильнее было бы заменить такой сомнительный принцип, как «
Прочитав эти слова о «свободе», я подумал было, что Дмитрий Анатольевич опять оговорился из-за волнения и неопытности. Но читая дальше, я недоумевал всё больше.
Как тебе нравятся, к примеру, такие фразы:
«На ближайшие четыре года ключевым приоритетом нашей работы будет обеспечение подлинной независимости судебной системы от исполнительной и законодательной власти… Мы должны искоренить практику неправосудных решений по звонку или за деньги».
Весьма двусмысленное заявление, не находишь? Кто-то в силу недостаточной идейной стойкости мог решить, что у нас до сих пор не было
Я уже не буду комментировать фразу: «