Прокормить же теперь я был в состоянии и пару миллионов человек: за лето все ранее построенные гидролизные заводы были достроены до "полного цикла переработки", и несколько новых появилось, так что теперь уже двадцать четыре завода выдавали ежесуточно почти что триста пятьдесят тонн продукции. В среднем — сырье было разным, несколько заводов вообще торф перерабатывали, там и пять-семь тонн в сутки было много. Но вообще-то корма и для людей, и для скотинки теперь было достаточно. Сырья для него не хватало.
Поэтому "голодающий народ" массово направлялся на заготовку того же торфа, камыша, да и просто дерево из виду не упускалось: по договоренности с многочисленными лесопромышленниками специально нанятые крестьяне выгребали с лесосек все ветки, хворост и прочие отходы. Ну а те из крестьян, кто все же умел чего-то делать кроме как "лопатой махать" (или хотя бы хотел научиться новому), отправлялись на "стройки народного хозяйства", которых тоже было немало.
Канал, конечно, был видимо все же самой большой стройкой, по крайней мере по размеру — но и другие стройки маленькими не казались. Просто были они по площади невелики…
В Острове строился новый оружейный завод — всего на полутора десятинах. Володя Ульянов изготовил мне именно ту винтовку, которую я у него просил: десятизарядную автоматическую (по принципу работы как у пулемета Хочкисса), и теперь готовился выпускать их по тысяче в месяц.
Второй (по возрастанию размера) был завод в Орле: под него было закуплено три с половиной десятины. Завод тоже предполагался стать оружейным, точнее на нем я собирался делать "запчасти" к пулеметам. За ствол хитрый французский американец запрашивал по триста пятьдесят рублей, а при интенсивной стрельбе его хватало на три-четыре сотни выстрелов. Да и латунные обоймы к пулемету самому делать получалось вроде бы втрое дешевле, чем покупать.
На окраине Старого Оскола новый завод строился всего на четырнадцати десятинах, в Воронеже "вторая очередь" металлургического завода занимала вообще двенадцать. Вот только чтобы эти стройки начать, пришлось изрядно потрудиться — и, главным образом, не мне, а Евгению Алексеевичу. Потому что, хотя три деревни: Салтыково, Чуфичево и еще одну, со странным названием Иотовка, мне удалось просто купить целиком со всеми прилежащими землями, в уезде и, главное, в губернии (Курской на этот раз) появилось очень много народу, моими покупками недовольного.
Понятно почему недовольного: покупка восемнадцати тысяч десятин земли, за которую я платил по шестьдесят рублей, не только "обездолила" меня на миллион, но и "заблокировала" все земельные сделки в половине губернии: никто теперь не собирался продавать черноземные поля по ранее "обычной" цене в диапазоне от тридцати шести до сорока двух. И если рядовые кулаки в деревнях меня просто проклинали потихоньку, то народ более обеспеченный начал изыскивать способы меня наказать. Так что Евгению Алексеевичу пришлось поработать изрядно. У него остались довольно хорошие связи с офицерами "среднего звена" жандармерии — а его репутация у этих офицеров тоже изрядно выросла. Я начал проникаться искренним уважением к жандармам: на этом уровне практически все они были действительно патриотами Державы, прекрасно осознающими, что народ большей частью их ненавидит и презирает и тем не менее изо всех сил этот народ защищающие. Так что мой список "достойных людей" довольно быстро стал расти.
Но меня больше радовало, что росли и списки моих уже действующих заводов. Для производства новых автомобилей поднимались корпуса в Козельске (там получилось прикупить участок в шестьдесят десятин прямо рядом с железной дорогой) и в Великих Луках — там как раз появилась железная дорога. Для них была разработана и новая модель автомобиля — уже настоящего: что-то вроде "Мини", не новой, а старенькой, годов так шестидесятых. Конечно, эти заводы были, по большому счету, всего лишь сборочными: моторы для них предполагалось поставлять из Ярославля, а трансмиссии и подвеску — с нового завода в Рыбинске, так что строились лишь сборочные конвейеры и цеха по производству кузовов. Но для крошечных городков и этого было "очень много": негде было даже строителей размещать. Так что летом в основном жилые корпуса и ставились, а производственные начали всерьез строиться уже ближе к осени — но по планам первые автомобили должны были сойти с конвейеров уже следующей весной. Если повезет, конечно: все старались, но начались проблемы с закупкой станков. Причем — простейших, токарных и сверлильных: покупать выпускаемые Бромлеевским заводом барахло никакого смысла не было, а европейцы вдруг "потеряли интерес" к поставкам оборудования в Россию.
