А завод уже выпускал "дноуглубительные баржи", и даже парочку выпустил. Они "пока" занимались "углублением" озера Неро и речки Вексы (на которой заодно строилась и плотина со шлюзом). Заниматься углублением озера имело большой смысл, крошечные даже не баржи, а, скорее, лодки с мотором (на десять тонн груза) начали возить оттуда сапропель. Я вовремя вспомнил, что это — неплохое удобрение, а то ведь засуха-то пройдет, но без удобрений урожаи не вырастут — так что дешевый сапропель будет неплохим подспорьем в сельском хозяйстве.
Вдобавок завод стал интересным "полигоном" с точки зрения решения проблем с рабочими. На заводе их было немного, чуть больше пятидесяти. Вот только два десятка были наняты вообще в Питтсбурге — и мне было просто интересно, насколько американец может адаптироваться к "отечественной действительности". Пока "эксперимент" выглядел удачным: большинство иностранцев теперь как-то лопотали по-русски, а четверо уже и семьи из Америки выписали. В принципе понятно: по сравнению с Питтсбургскими трущобами мои квартирки в рабочем городке выглядели хоромами. Осталось лишь дождаться, что произойдет после окончания кризиса…
Но это — потом, сейчас меня занимали совершенно иные заботы. К лету тысяча девятьсот второго года "производственная программа" пошла уже с некоторым перевыполнением планов. В части строительства всего нового. Но вот "старое" слегка от планов все же отставало. В особенности — на Дальнем Востоке.
Во Владивостоке Матти запустил судостроительный завод "полного цикла" и приступил к массовому выпуску корабликов. Небольших, всего лишь шестнадцатиметровых рыболовных траулеров, но зато каждый божий день со стапелей сходило одно такое суденышко. Проект был разработан самим Матти, и траулер, хотя и был сильно похож на тот, что делался в Швеции, был куда как лучше: вместо большой и неудобной паровой машины на него ставилось два двигателя от ГАЗ-51, так что и трюмы посвободнее были, и заправляться куда как удобнее.
Двигатели, понятное дело, поставлялись из Ярославля, а вот стальной набор делался уже из местного металла: небольшой заводик на окраине Хабаровска каждый божий день выдавал стали по двадцать тонн. По меркам страны — крохи, а по дальневосточным — гигантский скачок вперед. Гвозди, например, благодаря этому заводику там подешевели сразу раз в пять — а ведь это был еще "игрушечный" заводик, "настоящий" строился рядом с новой верфью на Амуре.
Кроме траулеров "Судостроительный завод Ярвинена" выпускал — правда в гораздо меньших количествах — еще и речные самоходные баржи. С одним мотором, но на двести пятьдесят тонн. Эти баржи отправлялись на Туманную — Туманган, где пресловутая "концессия на Ялу" начала рубку леса. Впоследствии планировалось перевезти часть самоходок и собственно на Ялу, в устье которой началось строительство лесного склада и причала. Насколько я помнил, именно такие склады (интерпретируемые японцами как "форты"), и послужили поводом к войне, но на этот раз картина была немного иной: для строительства была подряжена совершенно немецкая компания "Густав Копп", и теперь подобная аргументация вызвала бы острое недовольство уже Германии, что меня устраивало. Так что появление на реке двух "амурских тигров" — для защиты германских подданных — у японцев взрыва негодования не вызвало.
Не устраивало меня другое: по плану траулеров нужно было вдвое меньше, а вот к постройке угольщиков тонн так на тысячу-две, для перевозки угля с Сахалина и Анджуйских копей Матти даже не приступал. "Лишние" рыболовы были, конечно, вовсе не лишними — рыбку съесть всегда найдется кому. Но вот отсутствие собственных угольщиков удручало. Из Анджу уголь перевозился либо угольщиками Флота (в том числе и в Дальний, где "излишки" очень выгодно продавались, либо небольшими (тонн на двести) деревянными баржами в Чемульпо — где спрос был гораздо больший, а из-за убогого транспорта наши "предложения" от спроса сильно отставали. Из-за этого и уже готовые шахты работали вполсилы — но уголь было просто возить не на чем. Сейчас "Эгалите", "Фратерните" и "Либерте" — британские пароходы, первенцы моего флота — в Дальнем переделывались из пассажирских судов в балкеры для перевозки угля во Владивосток, но выход их в рейс ожидался разве что в начале лета.
