— Вижу, давненько Вы в Калуге не были, там на заводе Гаврилова, говорят, инженеров уже за полста работает. Но возможно что Вы и правы: нынче утром приехали архитекторы от Мешкова, говорят, что будут ставить еще два инженерных дома. Также сказывали, что на неделе и от Васильева едут, ставить для Загоскина целый "Криогенный институт". Да и театр…
Это хорошо, когда есть на кого положиться. Потому что в противном случае всё пришлось бы делать самому. Однако и в совсем не противном случае пришлось: чаще сделать что-либо именно самому означает крупно сэкономить. А когда денег мало, это становится очень важно.
В октябре снова пришлось ехать в Штаты — уж больно много требовалось купить именно за океаном. Например, медь. Вот взять, к примеру, винтовочную гильзу — как ни крути, а весит она двадцать пять грамм, в основном именно меди: стальная гильза у Чаева пока не "пошла", уж слишком "нестабильным" оказался материал: каждая плавка стали слишком сильно отличалась от других. Миллион гильз — уже двадцать пять тонн. А у японцев армия, если мне память не изменяет, триста тысяч человек, и на каждого нужно потратить не меньше тысячи патронов. То есть, семь с половиной тысяч тонн меди. А ведь медь нужна и для пуль, и для пушечных гильз, и для много чего еще. Тот же кабель делать… Необходимо купить миллион пудов меди — за три с половиной миллиона долларов. А такой контракт подписывать с клерком никто не будет.
Хорошо, что поставщиков этой меди искать не пришлось: оказалось, что Генри Роджерс ещё и в медной промышленности не последний человек. Настолько не последний, что шестнадцать тысяч тонн меди было отгружено в мой адрес через неделю. Точнее, в адреса: половина отправилась в Ростов, а половина — сразу во Владивосток.
Сто тысяч тонн стального листа для автомобилей — это дополнительная пара миллионов, а ведь нужен и другой лист, для кораблей. Ещё — трубы, профили… Генри (опять Роджерс, он, оказывается, и от Карнеги смог "унаследовать" его стальной бизнес) подписал общий контракт на семь миллионов. И разнообразные станкостроительные фирмы — еще почти на тридцать.
Забавно: металл у американцев стоил почти в полтора раза дешевле, чем в Европе (и вдвое дешевле, чем в России). А станки — на четверть дороже. Но американцы их делали раза в два, а то и в три быстрее, чем европейцы. И не спрашивали, зачем — так что "под шумок" я заказал и небольшой такой заводик по производству азотной кислоты. С двумя аммиачным реакторами, которые проходили под видом "газосушильных колонн". К ним требования были как к пушечным стволам, но янки никаких вопросов не задали.
Впрочем, закажи я пушки — то, думаю, было бы то же самое. По крайней мере заказ "единых патронов" к крупповским семидюймовкам они восприняли спокойно. А смысл закупать снаряды не в Германии был большой: немецкий снаряд вместе с гильзой и зарядом стоил восемьсот марок (то есть триста семьдесят шесть рублей), а американский — всего шестьдесят два доллара (сто двадцать четыре рубля). Правда американцы снаряды поставляли пустые и без взрывателя, гильзы тоже были хоть с капсюлями, но без пороха — но тол в снаряды запихивать на Родине специалистов хватало, да и взрыватели имелись, так что готовый боеприпас обходился мне менее чем в двести рублей, а на десяти тысячах снарядов экономия получалась чуть меньше двух миллионов рублей.
Самым забавным оказалось то, что на этой же фабрике удалось купить и оборудование для изготовления пушечных гильз. Не новое, да и делать на нем можно было гильзы разве что для пушек Барановского, до двух с половиной дюймов диаметром — но на безрыбье и такой рак сойдёт. Тем более, что вместе со станками я "купил" и рабочих: их сразу по демонтажу цеха уволили, а я тут же предложил двухлетний контракт. Не всех, с дюжину человек — но они пообещали, что уже через месяц после прибытия в Россию продукция пойдет, по сотне гильз в день. Пушек Барановского у меня пока не было, и вряд ли будут, но можно делать гильзы и к двухдюймовкам катеров береговой охраны. Вообще-то запас снарядов для них был закуплен приличный, но если война случится, то дополнительные снаряды лишними не будут. Заодно и отечественных рабочих обучить получится.
Домой удалось вернуться лишь в конце февраля — правда, возвращался я не один. Вместе со мной в Царицын приехал и Вилли Форд — он еще не успел устроиться на работу и предложение возглавить американский автозавод принял с восторгом. Конечно, теперь ему месяца три предстояло осваивать новое производство, но при таком энтузиазме, думаю, проблем не будет…
У Форда не будет.
Когда я вошел в квартиру, Камилла встретила меня с каким-то испуганным выражением лица:
— Саша, там к тебе приехали, говорят — родственники, за наследством.
— Очень вовремя. А подождать, пока я, скажем, помру, они не могли?
— Нет, за наследством Николая Владимировича…
— Где они?
— В городе, в "Столичных номерах" остановились. Я хотела им у нас погостить предложить, но они отказались: хотят, сказали, рядом со своим адвокатом быть.
