Чтобы влезть в семь кил, пришлось блоки цилиндров с радиаторами и головки делать алюминиевыми, точнее — силуминовыми, а потом запрессовывать собственно цилиндры из лантанового чугуна со стенками в полтора миллиметра. Вдобавок силуминовые отливки еще плакировались чистым алюминием, чтобы не ржавели — непростой моторчик получился, очень не простой. Настолько непростой, что для изготовления этого чуда пришлось выстроить даже специальный заводик, хоть и небольшой, но с самыми квалифицированными рабочими.
Секретный такой заводик: я его "спрятал от врагов" в Тотьме. При том, что Тотьменский механический завод стал у меня первым, на котором работало сразу десять инженеров. Хорошо "спрятал": с учетом потребностей поставленной в городе электростанции пришлось строить весьма немаленькое углехранилище и на Сухоне собирать сразу четыре доставленных из Царицына в Вологду новые, пятисоттонные "амазонки". А Курапову пришлось строить угольные причалы и в Тотьме, и в Вологде — и на все подготовительные работы было нанято почти десять тысяч человек.
Думаю, что если бы этот завод ставился где-нибудь в Казани, Нижнем Новгороде или даже в Москве, то на него бы точно никто особого внимания не обратил. А когда в городишко с пятью тысячами населения через полстраны тащится электростанция на двенадцать мегаватт (вдвое больше, чем в Москве), и к тому же в Вологде ставится угольная станция, вмещающая топлива больше, чем город потребляет за год — то на это не обратить внимание сложно. Оставалось только в "Московских ведомостях" объявление поместить "требуются секретные рабочие на секретный завод"…
Однако то, что объявления я все же там не разместил, похоже, помогло: Линоров ажиотажа среди спецслужб "потенциальных противников" не заметил, хотя и старался. Меня же удивило то, что и среди отечественных инженеров ажиотажа особого не было: несмотря на безумно высокое по нынешним временам жалованье наплыва соискателей на заветные должности не случилось. Впрочем, Херувимов вместе с Евгением Алексеевичем задачу подбора персонала все же решили.
Десять инженеров на сто двадцать рабочих — это овердофига, но что делать? В смысле, и этот десяток с проблемами едва справлялся. А проблем — чисто технологических — было тоже "овер". Чтобы наладить алюминиевое литье (из закупленного в Америке металла), пришлось быстренько "изобрести" вакуумные электродуговые печи (не мне — инженеры просто "творчески переработали" нынешнюю американскую конструкцию) и наладить разливку металла в формы в бескислородной среде (что было уже полностью заслугой отечественных специалистов). Проще говоря — в аргоне, для чего, понятное дело, этот аргон пришлось тоже получить где-то. В принципе, это несложно: в атмосфере вокруг нас этого аргона много, целый процент… но это — в принципе, а мы-то в России, причем в той, которую мы все, в едином порыве… Однако "волшебное слово" я знал, а придумать, изготовить и запустить в эксплуатацию этот самый турбодетандер — разве это задача для настоящего инженера? В итоге, конечно, от аргоновой идеи пришлось отказаться и остановиться на азоте: выжигать кислород углём и вымывать углекислый газ водой вполне хватало.
На все эти мероприятия по подготовке производства в Тотьме ушел год с небольшим и четыре с половиной миллиона рублей. Но цель, как говорится, оправдывает средства. И уже осенью вырабатываемая продукция начала быстро-быстро возвращать вложенные средства.
Один кореец с топором в день нарабатывает бревен на тридцать копеек. А вот два корейца с бензопилами за тот же день нарубают дров уже на тридцать рублей — и радуются, получая за этот героический труд по два рубля. Двести корейцев успевают за день заработать для меня две с половиной тысячи рубликов, а только на Тумангане к осени планировалось запустить четыре "леспромхоза" по две сотни лесорубов в каждом. Ну, не то чтобы планировалось — очень хотелось, но пока Тотьменский завод в сутки делал всего лишь две бензопилы, и всё свободное время мне приходилось посвящать размышлениям по поводу увеличения производства столь нужного в хозяйстве инструмента.
Самый простой вариант — делать мотор чугунным или стальным — не прокатывал. Пила (обозванная из ностальгических соображений "Дружбой") и так получилась весом почти в пуд (при полной — на два литра — заправке маслом и бензином), а "чугуниевый" мотор вместо семи килограмм потянул сам по себе на пуд — без масла, без бензина и даже без пилы. Вдобавок он еще и перегревался. Стальной не перегревался: более "густой" радиатор справлялся с охлаждением, но вот при науглероживании внутренности цилиндра девяносто процентов заготовок отправлялось в брак — и выпуск моторов получился бы ниже, чем алюминиевых. Да и одиннадцать килограмм на одном моторе всё равно было многовато. Так что упор делался на тупое расширение производства и обучение новых рабочих. Небыстрый путь — но другого видно не было.
