— Скажите, Александр, вот вы могли бы предложить способы увеличения доходов в государстве? Быстрого увеличения? Сейчас, благодаря войне, в казне получилось свободных средств на четверть миллиарда без малого — но есть ли способ потратить их так, чтобы затем обидно не было за промотанное? Мне было бы крайне интересно выслушать мнение человека, чьи доходы составляют седьмую часть бюджета всей России.
— Свободных средств? В казне? — удивился я.
— Знаю, звучит странно. Однако благодаря вам с французского кредита удалось потратить всего лишь пятьдесят миллионов, а дополнительные расходы будут до конца года покрываться с японской контрибуции. И выходит, что двести пятьдесят миллионов можно было бы использовать с пользой — но как получить максимальные выгоды для казны? Банковский депозит не покрывает интереса французов, и следующим годом опять бюджет с большими убытками выйдет — если вы не поможете.
— То есть вы считаете, что двадцатилетний юнец способен спасти бюджет России?
— Александр, я весьма не молод и кое-что в жизни понимаю. По расчётам России нужно было на войну эту истратить миллиард, не меньше — и расчеты составляли люди, не одну собаку в таких делах съевшие. Но вы расчётов сих даже не смотрели — и свели войну к победе, потратив чуть более ста миллионов, причем казённых затрат был меньше трети. Да, на армию и флот казна издержала уже четыреста миллионов — но собственно на войну ушло лишь тридцать пять. Ваши восемьдесят я вам с радостью верну, с хорошим интересом верну: за такое сбережение не жалко. Но сбережение-то сие Вы измыслили: я с адмиралами разговор имел, и с генералом Юрьевым успел перемолвиться. Думается мне, что Вы и в иных делах способны такое выдумать, что нам, людям пожилым, со своим старым опытом, и в голову не придет.
— Спасибо, Николай Павлович, но я не барышня, мне комплименты не требуются. Что же до предложений — их у меня нет. Пока нет, — добавил я, увидев, как изменилось выражение лица старого дипломата. — Я просто об этом не задумывался. Однако ехать нам еще больше недели, других дел в поезде найти трудно будет — так почему бы вместе и не подумать? Может быть, опыт человека пожилого и энтузиазм молодого вместе и дадут правильное решение?
Договорившись, что до начала обсуждений я еще денёк подумаю, я отправился в свое купе, а Николай Павлович с генералами остался в салоне, обсуждать какие-то изменения в войсковых уставах. Но утром обсудить возникшие идеи не удалось. Когда поезд в девять утра прибыл в Читу, я отправился на почтамт — отправлять телеграмму в Петербург. Короткую: "второй номер". Контр-адмирал Семёнов утром не проснулся…
Вячеслав Константинович зажмурился и на секунду представил себе лицо Игнатьева в тот момент, когда лежащая перед фон Плеве папка окажется в руках премьер-министра. Выражения этого лица Вячеславу Константиновичу понравилось, и он решил добавить пару дополнительных листов бумаги — со списком своих сотрудников, явно заслуживающих поощрения.
Бывший ротмистр очень вовремя добавил некоторые материалы к уже подзабытому делу о спровоцированных зерноторговцами "беспорядках" — и теперь многие ранее непонятные события получили простое — хотя и крайне неприятное — объяснение. Было неприятно узнавать, что вполне достойные на первый взгляд люди ради мелочной наживы способны на столь крупные подлости. Хотя, вероятно, назвать оную "мелочной" мог разве что Волков: счёт шел на многие десятки миллионов рублей.
И теперь Вячеслав Константинович окончательно понял, почему этот "австралиец" называл прошедшую войну "небольшим эпизодом Большой Войны": война против России нападением Японии не ограничивалась. Она даже с этого нападения не начиналась, да и победа войну не окончила. "Война англичан с французами за право доить русскую корову, причем корова её должна и оплачивать" — так, по словам ротмистра, называл эти события Волков — и, похоже, он был прав.
Все эти многочисленные "социалистические" организации, получающие весьма значительные суммы от банкиров — они, оказывается, за долю малую от прибылей работали. Вот только банки были иностранные, а большая часть доходов от той же контрабанды прямиком к этим самым банкам и шла. А если учесть, что согласно бумагам только через черноморские порты контрабанды уходило миллионов на двести… Учитывая же всем известную "личную неприязнь" Игнатьева к большинству фигурантов "дела", перспективы вырисовывались интересные.
Вячеслав Константинович вызвал адъютанта и распорядился подготовить список всех офицеров, занимавшихся этим делом. Игнатьев наверняка "зажимать" награды не станет, а сотрудников поощрить всегда приятно.
Когда же адъютант вышел, снова задумался над вопросом, давно не дающем ему покоя: что же на самом деле движет этим "австралийцем"?
