— Если Евгений Алексеевич Вам ее предложил, то у меня нет ни малейших возражений. Вы и сами знаете, как высоко я ценю Ваш опыт…
— Тронут, но я не о себе говорить пришёл. Я-то уж старик, пользы с меня… но вместе со мной министерство покинули и вполне деятельные офицеры, которых я бы мог рекомендовать. Евгений Алексеевич сказал, что работы всем хватит…
— Евгений Алексеевич вправе сам набирать персонал своей службы.
— … но сперва все же стоит поговорить об этом с Вами. Вот, у меня список с собой — офицеры, чью отставку я подписал в последний день на должности. Двести сорок три человека…
— Сколько?! В смысле, я никоим образом не против получить любое число подготовленных людей, но у Родзянко что, все совсем с ума посходили? Если мне не изменяет память, как бы не четверть всего министерства? А кто будет державу защищать?
Фон Плеве снова грустно рассмеялся:
— Державу, как мне нынче Евгений Алексеевич сказал, будут защищать те же люди, но за Ваш счет. Потому как больше — некому. В министерство внутренних дел перевели только секретариат, прочим же предложили перевод с понижением в чине. Вы частично правы, тут почти четверть списочной численности, да еще человек сто просто пока не приехали в Россию. А ведь это — лучшие! Вот тут еще один список, семьдесят два человека — имён нет, лишь рабочие псевдонимы: те, кого вы в свое время так метко окрестили "нелегалами". Кабинет вообще отказался финансы выделять на эти, как сказали, "мертвые души". Подробнее, извините, не могу — тут лишь потребные суммы… если возможно, конечно.
— Суммы — найдем, насчет подробностей — дело понятное… Непонятно все же, почему охранку отменили. Предатели?
— Да какие предатели? Не любят господа ка-де-ты, — он произнёс это слово по слогам, чеканя каждый звук, — и октябристы жандармов, грешков на них изрядно. Вот и решили нас за прошлые свои страхи "наказать". Меня-то ладно, много ли старику надо, а людей — обидели. Сильно обидели.
— Вячеслав Константинович, тут ведь вот какое дело… Работы всем этим офицерам хватит, но, боюсь, Евгений Алексеевич не справится со всеми. Вы, как ни крути, полный генерал, а Евгений Алексеевич ротмистром в отставку вышел. До подполковника-то он успел в вашем ведомстве за это время дослужиться?
Фон Плеве засмеялся от души:
— Обижаете его, Александр Владимирович, Евгений Алексеевич уж полгода как полковником жалован.
— Вот, полковник, кстати — поздравляю, Евгений Алексеевич. Но если его службу так увеличить, то, боюсь, не справится: управлять такой структурой он ещё ни чином, не опытом не вышел. Так что давайте-ка Вы пока работу свою некоторое время продолжите исполнять, и преемника подготовите тем временем. Господин полковник, где бы нам свою Госбезопасность разместить, чтобы в глаза не бросалась?
Линоров сделал вид, что задумался, поднял взор к потолку, поизучал лепнину на бордюре…
— Губернские отделения лучше всего в службах безопасности заводов разместить. Только не везде они есть…
— Озадачим Антоневича, у него в планах ещё пара дюжин заводов.
— … а штаб, то есть главное отделение, думаю, в Москве определить. В правой кардегардии ремонт-то только начался, как раз можно наших строителей туда направить. Тут вот Константин Константинович удачно проектик составил: ежели внизу два подземных этажа сделать, то вся канцелярия там и поместится. А если и в правой такое же сделать да тоннель через Тверскую проложить, то архив тоже войдёт.
— Вы уж извините, — добавил Вячеслав Константинович, — что ответственность приходится на Вас переваливать, но нынешний министр внутренних дел Булыгин — в старейшинах дворца Разумовских… у него секретариат мало что не открыто документы в Лондон отправляет. Пришлось забрать все дела, что против англичан открыты, да и прочие поважнее… У себя хранить не могу — отыщут. Пока вот у Евгения Алексеевича пристроил…
Во дворце Разумовского был петербургский Английский клуб, весьма престижный среди столичной знати. Престижно было среди столичной знати числиться британским агентом, мать их так! Фон Плеве с изъятием дел, конечно, подставился… но по-другому нельзя было, тут он прав. Ладно, мой бизнес процветает пока процветает защищающая меня страна, так что отстегнуть мелкую копеечку на защиту уже самой России — дело святое.
— Да, кстати — оторвал меня от обдумывания этой идеи Линоров, — госпожа Суворова просила вас нынче же, по возможности, заехать к ней в институт. Мария Петровна, насколько я знаю, уже там. Вот тут список, она просила подготовить, для обсуждения с Вами А я, с Вашего позволения, останусь с Вячеславом Константиновичем.
Ольга Александровна действительно сумела меня поразить. К тому, что Машка со стеклом чудеса творит, я уже привык — но вот химия у меня, несмотря на более чем тесное знакомство с "величайшим химиком современности", вызывала какой-то суеверный ужас. Скорее всего тем, что "химия" эта творилась не в пробирках и спиртовках, как в школе и институте, а в огромных, напоминающих инопланетные звездолёты, реакторах. А даже если и не в огромных, то всё равно напоминающих…
