— Так люди зажиточно зажили, вот лихой народец и повадился. Летом-то дворники чужих отмечают, не дают озоровать, а в зиму, как христорадников набежит — поди, узнай кто грабитель какой, а кто по корочки пришел. Опять же, в уезде-то все знают, а если кто далече прослышит, что в городке яйца по семь копеек дюжина и хлебушек по копейке, так в городок и спешит. А как прознает, что только за копейки заводские торговля, так и кричать начинают, драться — в зиму-то ту, почитай, половина царицынской полиции в городке и жила.
— Понятно… и сколько на забор денег потребуется? — это я уже так, в пространство спросил. Но Дарья неожиданно ответила:
— В заводах-то по рублю с носа собирали, уже двадцать семь тысяч набрали. А нужно — если мосты не ставить — семьдесят шесть. Потому как столбы решили сами ставить, забесплатно. Васька-то от себя и Оли целую тыщщу, говорят, выделить хотели, но комитет не взял: Оленьке-то сейчас деньги ой как пригодятся!
— А ты тоже деньги на забор давала?
— А я что, не тут живу? Денег у меня много, оставить некому будет, а с собой их не унести всяко… пусть и мои рублики городок охранят немного.
— Спасибо, Дарья. Но давай так договоримся: ты тут всё знаешь, да и всех тоже, похоже, знаешь, так что если что-то важное без меня сделать не получается, то ты мне сразу же и говори. А что там у Оли-то?
Оля уже три года как Никаноровой стала: совместная работа и совместная ругань до добра не доводят. Первой их девочке было уже два года, забавная такая девица получилась. Больше всего морковку любила: как увидит, сразу хватает и, пока до ботвы не сточит, ни на что больше не отвлекалась. Народ шутил, что "растет фрезеровщица, что обеих родителей за пояс заткнет". Но вроде Василий ни о каких проблемах мне не говорил…
— Так Александр Александрович сказал, что двойня у Оленьки будет нынче. А тут и кормилицу надо будет, и прислугу какую — денег страсть уйдет. А народ его в Думу выбирать собрался, а ежели он денег отдаст, то до ценза к выборам не успеет заработать.
Имущественный ценз для депутатов временная Дума все же утвердила. Вроде бы невысокий: плати себе сто рублей квартирного налога в год и избирайся. Но в городках моих налог не собирался. Альтернативой было "внесение депутатского залога", десять тысяч рублей. Ну дети, честное слово: Васе я бы и сто тысяч дал даже не спрашивая на что. Но "народ" думал иными категориями…
Забор поставили за три недели. Красивый, чем-то мне напомнил забор вокруг Московского университета — "моего" университета. Окружал он обе части жилого городка, разделенного Астраханским трактом, а через тракт были перекинуты четыре моста на манер железнодорожных. Временных: Кочетков пообещал за зиму (пока по тракту движения нет) выстроить подземные переходы и даже парочку автомобильных переездов.
Поскольку дел у меня особых не было, на волне народного энтузиазма удалось "вспомнить молодость" и сварить десяток заборных секций. И — даже удостоиться похвалы от заводских сварщиков.
Камилла вернулась из Епифани, как и обещала, в конце октября. Я же потратил прошедший месяц не столько на строительство забора, сколько на изучение разных документов. В основном скучных, финансовых.
Несколько лет я упорно старался "подружиться" с Ильёй Архангельским, используя если не дружбу, то хотя бы тесное знакомство Камиллы с Еленой Андреевной. Не получилось, да и сама Елена Андреевна в этой жизни не стала исследователем электронных ламп. Однако у бывшей княжны Белосельской сложились тесные отношения с Машкой: госпожа Архангельская увлеклась изготовлением фигурок из стекла и довольно много времени проводила в стекольной мастерской. Ну и как-то в разговоре на общие темы она мельком упомянула, что дядя её вроде как собирается продать свои заводы.
Эта новость меня не очень удивила, все же раньше князю удавалось получать с заводов прибыль главным образом от казённых заказов на рельсы (продаваемых втрое дороже, чем у конкурентов). Теперь же французы и бельгийцы, удовлетворявшиеся всего стопроцентной прибылью, сделали бизнес князя совсем уже убыточным — и было решено, что не воспользоваться случаем грешно: пока "публичной оферты" о продаже нет, с Константином Эсперовичем можно договориться о действительно взаимовыгодных условиях.
