Внешне дела на Катавских заводах выглядели не такими уж и плохими, но князь заводы действительно хотел продать из-за убытков (что подтвердил проведенный Водяниновым аудит). Так что я разбирался в том, во сколько встанет модернизация заводов, без которой покупать их бессмысленно. Ну а чтобы не сойти с ума, пересчитывая огромные "простыни" вариантов модернизации, заодно прикидывал, где взять на это денег. Много денег: убытки заводов объяснялись тем, что рудник для металлических заводов Юрюзани и Катав-Ивановска находился в двадцати верстах от первого и сорока — от последнего, а доставка руды на заводы обеспечивалась гужевым транспортом. Железная дорого до Юрюзани никак не получалась, перепад высот был слишком велик, но на двадцать вёрст можно сразу карьерными самосвалами возить. А как насчет сорока?
И я считал: сколько потребуется бензина, сколько стоит его туда привезти, сколько того, сколько чего…
Катавские заводы — вместе с рудниками и окружающими территориями — у князя я выкупил. Получится производство сделать выгодными или нет — неважно: мне достался рудник, где добывалось сырье для огнеупоров. А у меня и без "наследия" Константина Эсперовича металлургических заводов было уже пять.
Сэм Клеменс закончил свое "путешествие по России" на пару недель позже Камиллы: в сопровождении "пишущей братии" в лице Леры Фёдоровой и Ольги Мельниковой от прокатился до Новгорода, посетив два десятка рабочих городков. Боюсь, что у писателя сложилось несколько превратное впечатление о "суровой российской действительности", поскольку Россию вне этих поселений он видел разве что из окна автобуса. Отечественные интеллигентки даже деревенскую жизнь демонстрировали ему на примере моих колхозов. Ладно, пусть хоть кто-то напишет, что "в России все хорошо".
По окончании этой "экскурсии" мы проводили Сэма домой. До самой Филадельфии, на "Тортилле". Все же погода в Царицыне зимой довольно противная, и мы решили "подышать морским воздухом". Да и дела кое-какие были в тех краях…
Сэм Клеменс был действительно кумиром определённой части американцев: первая статья из цикла "Путешествие по России" была опубликована уже двадцать седьмого ноября, на следующий день после его возвращения в США. Ну а мы с женой о ней узнали только двадцать девятого, потому что высадив Марка Твена в Филадельфии, едва успев дозаправиться, отправились в Новый Орлеан, на праздник.
Праздник устраивал Генри, по случаю прибытия первого танкера из Африки. То есть вообще-то нигерийскую нефть он уже привозил, поставив на какой-то пароход кучу железнодорожных цистерн. Но танкер, да еще на три тысячи тонн — это ведь новое слово даже не в нефтедобыче, а в торговых коммуникациях в принципе. А американцы любят устраивать праздники по всяким поводам…
— Добрый день, Генри! — поприветствовал я Роджерса, встречающего нас у трапа. — Надеюсь, ты всё подготовил?
— Если бы я не подумал, что ты спрашиваешь о празднике, то обиделся бы — ответил он, вручая Камилле большущий букет роз. — Конечно всё готово, только вас и ждут. Танкер вторые сутки болтается в Заливе… Сегодня празднуем, а завтра с утра отплываем в Порт-Артур. Погрузка назначена на завтрашнюю ночь, всё уже приготовлено…
— Надеюсь, твои люди не переборщили с салютами, все же танкер — это не круизный лайнер.
— Они не дураки. Ты знаешь, дураки у меня не задерживаются. Салюта вообще не будет, только иллюминация. Ну и парад, естественно. Должен сказать, что вся нефть с танкера не окупит затрат на праздник, но ты оказался прав: после того, как было о нём объявлено, никто из городского комитета и не заикнулся о том, что береговые танки испортят вид на реку. Правда они все равно не поняли, почему эти танки размером больше, чем их мэрия, — хихикнул Генри.
— Им это еще предстоит, "Marigold" придет уже в марте.
— Алекс, скажи мне честно: кто придумал называть супертанкеры именами цветов?
— Он честно не скажет, — вмешалась Камилла, — мой муж никогда не ябедничает на жену. А если танкер выглядит как ноготки, то почему бы его так и не назвать?
— Танкер? Как ноготки?
— Конечно. Он же точно такого цвета! Ну не весь, но полоса-то на трубе точно ноготкового цвета.
— А как будет называться следующий танкер? — с подозрение в голосе поинтересовался Генри. — Настурция?
— "Cornflover". Василёк. Видите ли, Генри, я сейчас только придумываю разные новые краски для морских судов, и сказать, как будут называться все танкеры, я не смогу. Но вот для первых трёх имена уже есть, третий будет "Пионом". А если Вам нравится имя "Настурция", то можно следующий так назвать…
— Я предпочитаю… впрочем, Вы правы, все цветы красивы. Я просто подумал… У американских моряков есть предубеждение против судов, называемых именами цветов — но тут-то будут русские экипажи. Алекс, ты сказал, в марте?
