Где Линоров этих девиц откопал, я не в курсе. Знаю только, что княгиня Екатерина Владимировна Урусова возила всех студенток с квартиры в институт на собственном "Кадиллаке" специальной выделки. Машка знала, откуда у той подобный бронированный монстр, но княжна-то, как коренная москвичка, у себя дома жила. А вот то, что три другие студентки, "снимавшие квартиру" вместе с Марией, стреляли из пистолетов на уровне лучших жандармских или армейских офицеров, ей и знать не следовало…
О нашем с Марией Петровной родстве в институте знало человек шесть — из профессоров, активно привлекаемых для выездных курсов в Царицынском институте. А поскольку училась она как бы не лучше всех прочих студентов, то большинство преподавателей просто с пониманием относились к необходимости девушке зарабатывать на жизнь и учёбу: многие, если не большинство и студентов-мужчин регулярно работали на стороне.
После того, как дочь дважды пропустила "поездки на заработки", мы с Камиллой решили сами навестить "дитятко", и, ожидая её появления в "съёмной квартире" узнали от хихикающей Машкиной горничной Настасьи, что Машка даже специально порвала, а затем тщательно заштопала свою любимую блузку — насколько я помнил, в своё время "Барышню-крестьянку" она очень серьезно обсуждала и с Дарьей, и с Камиллой…
С приёмной матерью дочь разговаривала о чем-то часа полтора. Мне же от неё досталась лишь минутка внимания. Один вопрос:
— Саша, а ты мне придумаешь свадебное платье, чтоб как ни у кого было?
Через месяц Андрей Николаевич робко протянул Машке подарок: кольцо с довольно большим ярко-красным камнем. Специалистка по бижутерии тут же распознала, что в простенькой серебряной оправе явно не изделие "Кристалл Верре" имени её самой, и вся из себя застеснялась: мол, не может она принять такой дорогой подарок. Ага, дорогой… когда ей срочно потребовалась алмазная пыль для шлифовки чего-то там, она просто пошла в ближайший ювелирный и купила брошку с бриллиантами за девять тысяч.
Но Новиков принять подарок её уговорил, мотивируя тем, что цена не столь велика, потому что камень он сам и сделал. Еще во Франции, где обучался химии (причем, сколь ни удивительно, в музее: Парижском Музее Натуральной Истории) у профессора Августа Вернейля. Который уже лет восемь назад придумал, как делать искусственные рубины…
Андрей был не химиком, а инженером, участвовавшем в изготовлении очередной установки Вернейля. Толковым и умным — если кроме Политеха бегал доучиваться и в Музей. В университет его пригласили, чтобы он обучал студентов химическому машиностроению: все же Камилла, это безобразие финансировавшая, давно уже считала, что химик-пробирочник — устаревшая специальность. Хорошая должность, правда жалование — как у большинства университетских преподавателей — было не то, чтобы высоким. Поэтому Машка потребовала, чтобы никто её статус до свадьбы жениху не раскрыл.
Свадьба состоялась пятого июня, в субботу. Роль посаженного отца взял на себя Николай Петрович Женжурист: вроде и солидно, подполковник в отставке всё же — но и без выпендрёжа. Новиков был из семьи москвичей, родители — оба из потомственных дворян, но в городскую элиту не входили — так что дабы будущих родственников не смущать, мы никого из титулованных друзей и знакомых даже не позвали. Посажённой матерью была Дарья — и вполне заслуженно: сколько времени и сил она потратила на то, чтобы накормить-одеть-воспитать Векшиных!
Праздник же вообще был устроен "на квартире": вообще-то перед тем, как Мария стала студенткой института, на Гороховской был выкуплен почти новый особняк какого-то купца — обладавший тем преимуществом, что к флигелю примыкал каретный сарай на четыре машино-места. Из него и был изображён доходный дом для проживания небогатых студенток. Вдобавок никто не задавал вопросов, почему с девицами в одном доме проживает несколько отставных офицеров…
Платье я Машке, конечно, придумал. Даже нарисовал — спасибо старику Сильвестру, а Дарья его воплотила. Думаю, у меня не очень плохо получилось изобразить наряд "венгерской принцессы" Хёпберн на королевском балу, хотя помучиться мне пришлось изрядно, напрягая и память, и творческие способности. А вот Камилла порезвилась от души. Я-то, по простоте душевной, заодно нарисовал и ошейник, который был на актрисе, а Машка, естественно, тут же велела для себя такой сделать — на своей "фабрике зеркалец и бус". Но когда мастера требуемое изготовили, Камилла колье временно конфисковала, после чего ювелиры Хлебниковы срочно (и за очень срочные деньги) сделали "такое же, но без крыльев", зато с настоящими бриллиантами. Причем Камилла выдала украшение Машке уже когда та одевалась к венчанию.
Так что первые слова, которые молодожен услышал от своей супруги по выходе из церкви, повергли его в некоторое недоумение. Причём предназначались таковые не ему, а мне:
— Саша, я тебя убью! Но потом.
